– Антош, вот этого, пожалуйста, не надо, – попросила она, – ты же знаешь, что я этого не люблю…

– Ах, ну да… Ты же только с мужиками обнимаешься, – съязвил Антон.

– Мне просто неприятно, – сказала Вероника, – ты посмотри на себя, на кого ты похож. Весь грязный, как свинья. В чем у тебя куртка?

– В клею.

– А что, у тебя другой куртки нет?

– Была.

– И где же она?

– Продал и пропил!

– Замечательно! Если хочешь есть, пошли на кухню..

Антон поплёлся за ней. Он удивлённо смотрел на маму и ждал, что будет дальше.

Она усадила его за стол, налила тарелку супа, поставила салат, достала колбасу.

– А где муж твой? – спроси он.

– На работе, – ответила она, – он позже придет.

Антон принялся за суп, а Вероника села напротив и стала наблюдать за сыном. Глаза у него были ее – голубые. Только они были какие-то дикие. А вот во всём остальном он был похож на отца. Вероника смотрела и удивлялась. Фактически он был её сыном, но между ними была стена. Она не чувствовала к нему не любви, ни жалости. Она совсем не понимала его, и не знала о нём ничего. Он был для неё абсолютно чужим.

– А тебе лет-то сколько? – вдруг спросила она.

– Хороший вопрос! А как зовут меня, ты помнишь? – злобно сказал он, но продолжал есть. Вероника заметила, что руки у него были грязные, а на пальцах наколки, как у зека.

– А что у тебя на руках нарисовано? – спросила она.

– На этой руке "Тоша" – ну, это типа поганяло мое, меня так зовут все, – начал объяснять он, – а колечки на пальцах – это статьи, по которым меня осудили, а ещё у меня татушка есть на плече – волк! Показать?

– Не надо! – быстро ответила Вероника, и стала внимательно рассматривать его волосы.

– Антон, а вас в детдоме проверяют на педикулёз?

Антон удивлённо взглянул на неё и рассмеялся.

– Чо-о? Педи-кулёз? Это в смысле педик я, или нет? Нет, я не голубой! Успокойся!

Вероника вздохнула.

– Антоша, педикулёз – это вши в голове! Неужели ты этого не знаешь?

Антон опять засмеялся, чуть не подавившись печеньем.

– А, ты про это? А я-то думал… Конечно, у меня есть вши! И сифилис, и СПИД, и все что хочешь! А еще я – наркоман… героиновый! – он внимательно следил за реакцией мамы, но она продолжала смотреть на него равнодушным взглядом.

– Да ладно, не боись, я пошутил, – успокоил он.

Вероника ещё раз оглядела сына. Нет! Он ей однозначно не нравился… Конечно, если бы Антон был послушным и воспитанным мальчиком, пусть даже нелюдимым, она бы относилась к нему по-другому. Но разве могла она решиться взять к себе домой наглого бандита, с тюремным жаргоном и замашками уголовника?

– А девочки у тебя есть? – спросила она.

– Ну, есть, а чо?

– Красивые?

– Сойдут! А чо это ты мне тут допрос устроила? – разозлился Антон. – Тебе четырнадцать лет по фигу было, как я живу, а теперь взялась!

Он вышел из-за стола и прошёл по квартире.

– Нормальненько у вас тут! А комнат сколько? Три? Класс! Телик большой! О, у вас кошка есть! Я люблю мучить кошек!

Вероника села на диван и закурила.

– Хочешь фотки посмотреть? – сказала она, подавая ему альбом. – Вот мы с Гошей на море, видишь, какие волны! А вот он на мотоцикле. Красивый, правда? А это в Питере…

Антон быстро перебирал фотографии – среди них не было ни одной с ним, и с Диной тоже ни одной…

– А наши фотки у тебя вообще есть? – спросил он.

Вероника задумалась, а потом сказала.

– По-моему, были какие-то… на той квартире… не помню… сейчас будем чай пить.

Она принесла чай, и они долго напряженно молчали.

– Вероника, а где мой папа? – наконец спросил Антон.

– Какой папа? – она была очень удивлена. В детстве Антон не задавал ей этого вопроса, а теперь она даже не знала, что сказать.

– У тебя никогда папы не было, – холодно произнесла она.

– Как это – не было? Что ж меня – аист принёс?

– Да! Аист принёс! – злобно ответила Вероника, – принёс… а потом быстренько улетел!