11 июля

Кошмар! У меня такое ощущение, что наш детский дом – это реалити-шоу "Последний герой"…

Остаться в живых

Отчаянный псих

Не свой не чужой,

Последний герой.

Эту песню включают нам каждое утро. Они издеваются над нами, что ли?

Дневник, если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтоб ты знал все тайны нашего детдома.

"Радуга" – это никакой не реабилитационный центр, а психушка самая настоящая. Могила думает, что мы не знаем – но мы знаем, что там творится! Там уколы делают, и после этих уколов ты постоянно спишь, живёшь как растение… И единственный диагноз, с которым можно угодить в эту больницу – плохое поведение! Да, у нас так: плохо себя ведешь – в глаз, или в карцер без обеда и ужина, или в психушку. У Могилы в этой "дурке" подруга работает. Она там для нас постоянно несколько мест «тепленьких» держит.

Но это еще не все, что я знаю.

 Воспитатели постоянно воруют, и повара тоже. Сама видела…

 Физрук – маньяк! Он как напьется, постоянно ко всем пристает! Мы с девчонками даже на стене бумажку прилепили "Инструкция: Как не попасться в лапы маньяка" и 18 пунктов внизу. Но он не понял намёка!

А еще старшие нас бьют. Я понимаю – мы, конечно, тоже не сахар, но мы же их не бьем…

Ну почему все не могут просто жить дружно? Почему?

Интересно, доживу ли я до выпускного бала…

Глава 25

ПРОДАВЦЫ СЧАСТЬЯ

На следующей неделе в детский дом вернулся Антон. И, хотя он и провалялся в больнице почти половину лета, он совершенно не жалел о потраченном времени. Дети тепло встретили Антошку, и целый вечер слушали его рассказы о больнице, операции, уколах и других "интересных" вещах. Весь следующий день он опять был в центре внимания и просто сиял от счастья.

Марина не выходила на улицу два дня – боялась попасться Антону на глаза. Но на третий день не выдержала, пошла гулять вместе с девчонками. Танька с Иркой, как Марина их не упрашивала, потащили её к гаражам.

Мальчишки были заняты интересным делом. Они прятались на гаражах и подглядывали за разборкой старших девочек с родительскими – обычное явление…

– У них опять случилось что-то? – спросила Таня шёпотом.

– Кто-то у кого-то пацана опять увёл! – объяснил Женька, – по-моему, вы только этим и занимаетесь – пацанов друг у друга таскаете!

То, что происходило по ту сторону гаражей, было зрелищем не для слабонервных. Девчонки дрались, рвали друг другу волосы, орали так, что слышно было за версту. Но интернатские зрители, привыкшие к таким сценам, только хихикали и перешептывались, обсуждая драку…

Пока шла словесная перепалка, побеждали родительские – их было больше, да и кричали они громче; но когда дело дошло до драки, интернатские родительских девочек отделали так, что те, теряя на ходу сумочки, туфли и куртки, с позором еле унесли ноги.

– Круто! – восторженно сказал Юрка. – Зря они на наших девчонок наехали! Получили теперь!

– Да уж! – нервно согласилась Марина. – Там одна Кристина троих может положить!

– Ага! Назарова дерётся, как Арнольд Шварцнеггер!

– Всё таки наши девчонки – это страшная сила! – гордо сказал Вовка. – Марин, а ты драться умеешь?

– Она только щипаться умеет! – крикнул Андрюшка.

– И кусаться! – поддержал Юрка. – Она меня знаешь как укусила в прошлый раз! Она вообще – жестокая женщина!

Марина сама не заметила, как забыла про все свои проблемы и начала смеяться вместе с ними.

День пролетел быстро и вечер подошёл незаметно. Под вечер на гаражах становилось прохладно, и дети спускались вниз к костру. Марина аккуратно слезла с крыши и направилась к корпусу. К костру она идти не хотела – там могла быть Кристина…Она вышла из-за гаражей и остановилась как вкопанная – прямо перед ней стоял Антон.

Они не виделись недели четыре, и поэтому ей даже показалось, что он изменился. Волосы после операции немного отрасли, но всё равно были короткие и вымазанные зелёнкой. Это делало его похожим на какого-то милого зелёного ёжика. Марина даже улыбнулась, и Антон, восприняв это как знак внимания, улыбнулся ей в ответ.