Макенкули, отложив четки, дважды хлопнул в ладоши.

Слуги вкатили в комнату столик, на котором располагались всевозможные закуски. Нижняя полочка была уставлена бутылками различных мастей и калибров.

– Поешьте немного, выпейте и расслабьтесь. Это будет всего лишь беседа заочных знакомых, которые впервые встретились, но знают друг о друге достаточно, чтобы изрядно надоесть в первые же пол часа.

– Благодарю за угощение, но…

– Хорошо, не пейте, – легко согласился он. – Просто перекусите и послушайте старика.

Последние слова меня, признаюсь, удивили: Макенкули выглядел гораздо моложе меня.

– Сколько же вам лет, уважаемый?

– Об этом чуть позже, а пока – я продолжу…Итак, дорогой друг-противник, кто же вы? Татьяна Эдуардовна задавала подобный вопрос и не смогла на него ответить. Помните?

Прикрыв глаза и слегка откинув голову назад, Макенкули процитировал:

– Неожиданно вы оказываетесь там, где быть вам не надлежит. Делаете то, что простым смертным неподвластно. А потом, плюс ко всему, вас защищают силы – равные нам. Формально вы уничтожены, но фактически – послали всех нас к черту…Именно так. Да.

– Ваша осведомленность поражает, – осторожно заметил я.

В любом человеке исподволь заложены актерские способности, и кто-то играет талантливо. Но в ком-то лишь показуха, манерность, поза.

Макенкули играл гениально!.

– Я регулярно получаю отчеты всех своих резидентов, – со значением ответил он, – поэтому знаю ситуацию, в интересующих меня странах, почти изнутри. При необходимости отслеживаю в режиме «он лайн».

– Чем же вас, человека всесильного и очень занятого, мог заинтересовать заурядный журналист?

– Вы не зауряден, – лучезарно улыбнулся Макенкули. – Просто с самооценкой у вас явные нелады.

– Оценивая себя, всегда лучше быть скромнее, пусть другие судят иначе, если угодно.

– Когда мне доложили, что после удара по сознанию, называемому «Луч Света», вы смогли быстро оклематься, вернуться и найти тело Андрея, я не мог поверить. После подобного удара – обеспечена неделя постельного режима, с последующим переходом к частичной деградации памяти. Для любого обычного – заурядного – человека.

Слушая Макенкули, я вновь вспомнил ту ночь в городском парке, но картины сражения и гибели Андрея не мог воспроизвести.

– Вы всё вспомните, – подсказал хозяин. – Немного времени на восстановление памяти…Все-таки Луч Света!

– Вы читаете мысли?

– Как вы ещё наивны…в наших делах!

– Тогда скажите, чего мне сейчас хочется более всего?

Макенкули жестом фокусника извлек из недр кресла хрустальную пепельницу.

– Курите, пожалуйста.

– Благодарю вас.

Я вновь изумился: «Надо быть осторожней в своих мыслях».

– Именно! – подтвердил он. – Ибо мысль материальна, это ведает каждый дошкольник. Но она также имеет обыкновение отражаться в глазах – символами. Надо уметь их вычитывать.

– Прошу вас, не делайте этого. Я не привык к осторожности – даже в мыслях.

– Договорились! Далее… Я прошелся по вашей биографии и выяснил факт, который вообще мало кому известен. В начале девяноста третьего года вы обратились в одну из клиник Москвы с просьбой выборочного стирания памяти. Достаточно дорогостоящая процедура, но вы на неё пошли. Почему?

– Потому что при дальнейшей жизни с некоторыми эпизодами в сознании, я рисковал умереть, либо – что гораздо хуже – сойти с ума. Кто-то с ними живёт, я не смог.

– Понимаю, – согласно кивнул он. – Воспоминания о войне – путь к мучительной агонии. Но вместе с больными картинами вы почти удалили и боевые навыки: умение драться, стрелять, уходить от преследований, маскироваться.

– В мирной жизни они мне были ни к чему, – буркнул я. – Даже в наступившие «бандитские» времена. Я ведь не рвался в какие-то там бизнесмены. Да если бы и рвался, бандюки, неведомо почему, меня обходили стороной.

– Как знать, как знать, – ответил Макенкули. – Вам, конечно, виднее.

Он поднялся, перебирая четки, прошелся по зале.

– Понимаете в чём дело, файл ваших воспоминаний был сохранён и я с ним ознакомился.

– Вот как? Нашли что-то интересное?

– Там на Днестре, весной и летом девяноста второго был отдан категорический приказ вас уничтожить. За вами охотились все снайперы с той стороны. А попали в вас из обычного армейского пистолета, совершенно случайно, так же как и в того, с кем вы беседовали тем вечером у берега Днестра. Пуля прошла, чиркнув по сердцу, и вылетела из-под лопатки. В полуобморочном состоянии вы доставили в медчасть полумёртвого друга, выпили вина, и только после этого лишились сознания. Вас посчитали погибшим, внесли в список и посмертно представили к ордену.