Она старалась подыскать слово.

– … чудо, что ли… Случайностей у нас не бывает. Я всё равно должна была прилететь в Казахстан и познакомиться с тобой… Но произошел странный выплеск чёрной энергии. И мы теперь соображаем, не к моему ли приезду он был приурочен?

И опять, предупреждая мой вопрос.

– Ещё раз говорю, и более повторять не буду. Ты здесь не случайно. Случайностей у нас вообще не бывает.

Она дирижерски взмахнула руками и попросила.

– Если желаешь, проведём небольшой эксперимент.

– Что вы имеете в виду?

– Сейчас увидишь. Дай-ка мне любой листок с твоего письменного стола, первый попавшийся.

Я подошёл к бумагам, закрыл глаза, пошарил рукой по черновикам и вытащил лист. Отдал Тине, не глядя.

Она стала читать вслух.

… В непроходимом сумрачном лесу, заплутавшая меж могучих елей и величественных кедров, оставленная всем суетным миром, одиноко покоилась Обитель.

Вести извне поступали сюда редко: либо с заплутавшими путниками, либо провидением Создателя.

Когда широким атласным покрывалом ложилась ночь, в единственном деревянном Храме Обители зажигали свечи, и вставали на молитву пятеро согбенных старцев.

Это был их еженощный подвиг: они сдерживали потуги нечистого, который возжелал властвовать над всем этим серым краем, над его запуганным, забитым и погрязшим в невежестве народом…

– И даже это знает, – сказала Тина задумчиво. – Скажи мне, откуда тебе стало известно о нашей Обители?

– Ну, – сказал я неуверенно, – привиделось…

– Это было сновидение, или просто картинка?

– Скорее, картинка. Закрыл глаза, увидел, а потом неизвестно откуда полились потоки слов. Позже возникло ощущение, будто я там…

– А ведь она существует на самом деле. Понимаешь, что это такое?

– Нет, не понимаю, – честно ответил я. – Подобные видения меня периодически терзают, но на бумагу занёс совсем недавно, чтобы освободить место, и на досуге поразмыслить.

– Чего тут размышлять? Обитель означена тобой довольно чётко, за исключением некоторых деталей…

Она встала с кресла и прошлась по комнате.

– Мне с самого начала не надо было никаких доказательств, стоило только пройтись по твоей биографии и отметить несколько любопытных, якобы, совпадений. Ты – наш, – сказала уверенно.

– Конечно, литинституский, – брякнул я.

Тина бросила на меня сердитый взгляд и ответила.

– Это здесь вовсе не при чём. Будь это только так, – она сделала ударение на слове «только». – Мы бы говорили о твоих стихах и прозе, об однокурсниках, и ни о чём больше.

– Прости, Тина.

– Наконец, дождалась! – вместо ответа воскликнула она. – Дождалась, что ты мне сказал «ты».

– Я подозреваю даже, что, будь иначе, мы бы никогда не увиделись.

– Это правда. Но мы увиделись и теперь постоянно будем в контакте. Я обучу тебя некоторым «штучкам», которые обязательно пригодятся. И ещё, одно из главных пожеланий: больше анализируй свою собственную схему мироздания. И включай в неё не только это – видимое глазами. Достойного внимания много, оно удивительно разнообразно и всё здесь.

– Где здесь? – я огляделся по сторонам.

– На Земле, мой друг, на нашей старой, прожжённой, загубляемой недобрыми людьми Земле. Измерений несколько, и все они входят в твою схему мироздания. Вспомни её, воскреси в памяти. У тебя много чего там заморожено. И помни ещё одно: если кто-то, когда-то, где-то безапелляционно заявит, что ты не способен внутри себя иметь собственную схему мироздания, – отойди от него подальше, не вступай с ним в контакт… Такая схема есть внутри каждого человека. Но у одного она примитивна и охватывает только собственные заботы: дом, семья, работа. А у тебя она начинается с океанических глубин и простирается до звезд. Вот так-то, – вздохнула она озабоченно. – У тебя очень много работы. И меня зовут дела…

Чувствовал я себя не лучшим образом и осознавал, что от моего нынешнего «плохо», до «плохо» любого другого человека – громадная дистанция. Потому что я всё – плохое и хорошее – воспринимаю живо: вначале мозгом, сердцем, потом душой. Но и к хорошему очень быстро привыкаю, и долго не могу прийти в себя, если оно вдруг исчезает и его место занимает худое.

Вспомнил Штерна, Никонову. Собрать бы их здесь сейчас, и просто поговорить.

Всегда бывает именно так. Становится плохо, каверзно на душе и ты начинаешь искать общение с теми, с кем можно поговорить о таких болячках. И тогда всплывают в памяти имена твоих друзей, знакомых, с которыми ты почему-то долго не общался. А когда приходишь с ними поговорить, выясняется, что твои заморочки им не очень интересны, по причине общения от случая к случаю.