Я вспомнил слова Тины: «Мы останемся совсем одни. Но будем не более одиноки, чем каждый из нас. Но впереди – Свет. И этому подчинено всё. Чувствуешь себя слабым, неготовым к испытаниям на уровне и души и физического тела, – отходи в сторону. И ты станешь обычным рядовым гражданином, семьянином, работником. Но, когда на землю опустятся Вечные Сумерки, ты будешь знать, что одним из виновников этого несчастья являешься ты. Тогда и произойдёт настоящая трагедия, вся суть которой будет заключаться в том, что спасти ты никого уже не сможешь, ни себя, ни своих родных».

Тьма нанесла ответный удар. Она мне не простила пребывания у Тины, прохождения Школы, постижения азов. Она не простила, да и не могла простить разрушения её планов в тот дикий вечер в Астане, когда Зло безраздельно начинало хозяйничать на улицах молодой, ещё духовно не окрепшей столицы. Новый город – сосуд, в который можно поместить всё. Потому Зло так упорно стремилось захватить основное и безраздельно властвовать. Но город пока не захвачен. И нам предстоит его отстаивать.

Я пришел на заседание. Рассказал судье, какой есть негодяй, гуляка и пьяница. Добавил, что «никаких претензий – экономического характера, не имею». Расписался, подтверждая всё вышесказанное…

Нас развели, безо всяких уговоров. Да и кто пожелает красивой женщине, хотя бы номинально, оставаться в женах у этого небритого, немытого, неряшливо одетого… и вообще отвратительного типа.

– Дети со мной согласны, – сказала мне она, когда мы вышли из здания суда. – Они не желают тебя даже видеть. С квартиры съезжай сегодня же. Мы все так решили. Ты должен сегодня же съехать, – повторила она настойчиво. – Возьми самое необходимое сейчас днём, пока дочь на работе.

– Ты же знаешь, что составляет моё самое необходимое – это одежда и книги. Больше мне ничего не надо.

Плыли белые облака над головой, цвели акации, пахло весною. Но в душе у меня царил ад.

– Еще, если позволишь, я заберу компьютер, – вспомнил я. – Тот маленький ноутбук, который мне подарили на день рождения.

– Можешь взять и большой, правда, он плохо работает, – ответила она. – Но доча с зятем купили новый, поэтому нам старый уже не нужен.

Мне в её голосе почудилось недавнее тепло, и я всколыхнулся.

– Скажи мне, ну, просто скажи, кто тебе наплёл всю эту белиберду? Кто тебе сказал про меня все эти гадости?

– Не надо! – остановила она меня резко. – Ничего не надо. Я много лет терпела и терпела, мечтая сохранить семью. Но семьи у нас никогда не было. Так что давай на этом заканчивать. Тебе туда, а мне сюда.

И мы разошлись по разным переулкам.

Я тихо брёл в сторону конгресс-холла, толком не понимая, куда иду и зачем. Но остро чувствовал, что за мной идёт Некто, и этот Некто радостен и счастлив. Садистски счастлив и безумно радостен… Я даже видел, как он с удовольствием потирает руки и шепчет, шепчет мне прямо в голову: «Дурак ты, братец, ох, дурак! И жил неправедно, и бедствовал при том. Но семья, твоя семья всегда была твоей опорой. Многое вы пережили совместно, было и трудно, но бывало и радостно. Жизнь, вся жизнь пошла насмарку, из-за твоей глупой несговорчивости. Твоя жена, с которой прожито столько лет, осталась одна в пожилом возрасте, дети взрослые, да, ничего не скажешь, но и в таком возрасте лад и согласие родителей для них многого стоят… Но это еще не всё, поверь, мы еще нашлём на тебя и видения и соблазны, и проклянешь ты весь свой белый Свет! Будешь проситься прочь, но не будет пути назад. Ведь стоило приложить небольшое – кро-охотное – усилие, которое и заключалось-то в нескольких словах, и всего-то в нескольких фотографиях, и ты – духовно обездвижен. Так чего сейчас стоит вся твоя безупречная подготовка? Чего вы все стоите? Тряпки вы, а не Служители! Просто тьфу и растереть! И всё ваше движение такое».

– Оставьте меня, – бормотал я непонятно в чей адрес, – уйдите прочь!

Присел на скамеечку, не в силах идти дальше и заплакал.

– Папа, папа, – говорил, всхлипывая, точно ребенок. – Забери меня отсюда, как зол этот мир, я не желаю в нём быть…

И еще непонятно что твердил я и твердил, всё более и более исступленно. И сам себе казался совсем маленьким и абсолютно одиноким.

«Она ведь предупреждала тебя, – услышал совсем рядом. – Разве ты не внял этому предупреждению»?

Почудилось, голос отца.

Рядом остановилась молодая девушка.

– Дяденька, вам плохо? – участливо спросила. – Вызвать скорую?

Этот обычный человеческий вопрос внезапно меня отрезвил.

– Не надо, милая, – я попытался улыбнуться, – это всего лишь слезы.

_________________________

Рядом засигналила машина. Я внимания не обратил, не так уж много у меня знакомых, у которых «крутые» иномарки.

Опустилось стекло, высветилась родная физиономия.

– Садись, – сказал Новоселов, – поехали.

– На кой хрен мне куда-то ехать? Я бы и рад, да нет пути.

– Ладно-ладно, оставь, красивые словеса прибереги для более подходящего случая.

– Некуда больше спешить. Семья моя дала мне под зад коленом.

– И не семья, а всего лишь жена, – ответил Юрий. – Твои дети навсегда останутся твоими детьми, помни это хорошенько. Я всё знаю!

– Так быстро? И откуда же?

– Иначе нам нельзя. Иначе, зачем мы вообще нужны в этом городе и на этой земле.

– Если ты такой всезнающий, то просто выйди из машины на пять минут и послушай меня.