— Я помню, как выглядело здание, — сказал наконец, к моему удивлению, Гарланд. — Когда ей было лет восемь, мы повели ее на осмотр к дантисту. Она боялась, что у нее обнаружат дырки в зубах. Она… — Гарланд перевел дух, — она умоляла, чтобы я поехал с ней. Она была так чувствительна, так чувствительна к… боли.

Я отвернулся. Мне не хотелось смотреть на человека, которого посетили столь мучительные воспоминания.

— Я велел, чтобы мне принесли стул, и сидел рядом с Кэсси, пока ей лечили зубы. Она все время держала меня за руку и не отпускала. Она так крепко ее сжимала. Слишком крепко для такой маленькой девочки.

Я откашлялся и подумал, что лучше мы сменим тему.

— Кажется… медицинский центр взял на себя всю заботу о ее здоровье, — добавил Гарланд. — Думаю, они предоставляли полный комплекс медицинских услуг.

— Значит, ее терапевт и акушер-гинеколог тоже находились там?

Гарланд махнул рукой. Он думал, что скорее всего так и было, но не знал наверняка.

— Гарланд, она была беременна? — мягко спросил я.

Он задумался, затем издал звук — нечто среднее между кашлем и смешком.

— Если бы она только мне сказала, — тихо проговорил он. — Эта маленькая девочка держала меня за руку на приеме у дантиста. Но к тому времени, когда она поступила в колледж, от прежней девочки не осталась и следа. Я сумел настроить против себя всех женщин в этой семье.

Гарланд провел ладонью по столу из орехового дерева, словно стирая с него пыль. Возможно, он пытался таким образом избежать зрительного контакта со мной, что было ему не свойственно.

— Гарланд, зачем я пришел сюда?

Он внимательно рассматривал свои ногти.

— Вам, наверное, известно, какая у меня репутация по части женщин?

— Я знаю, что у вас прекрасный вкус. Но вы немного непостоянны.

Ему понравился мой ответ.

— Немного непостоянен. Да. Думаю, до вас доходили слухи о том, что я завоевал себе эту репутацию еще до развода?

— Я не слушаю сплетни, — сказал я, но это было все равно что дать утвердительный ответ.

Я знал: Гарланд долгие годы обманывал свою жену. Мое сердце снова учащенно забилось.

Гарланд отвернулся к окну. Он включил верхний свет и осветил то место у двери, где я стоял. Сам же оставался в полумраке. Подобное освещение позволяло любоваться живописным видом, открывающимся из окна: огни небоскребов сверкали и переливались, как автомат для игры в пейнтбол.

— Это моя большая слабость, — продолжал он. — Молоденькие девушки. Разумеется, не совсем юные. Я никогда не имел дела с подростками.

— Гарланд…

— Ладно… хорошо. — Он сделал паузу, посмотрел на меня, затем снова в окно и, наконец, признался: — Эта слабость распространялась и на Элли Данцингер.

Брэндон Митчем заерзал на кровати, он явно чувствовал себя неуютно после признания, которое только что сделал детективам.

Макдермотт посмотрел на стену над головой Митчема, пытаясь понять, как использовать эту информацию.

— Значит, вы считаете, — сказал он, — что отец Кэсси спал с Элли Данцингер?

Митчем не ответил, но Макдермотт не сомневался, что правильно расслышал его слова.

— Когда Кэсси рассказала вам об этом? — поинтересовалась Столетти.

— Примерно в то же самое время. Незадолго до экзаменов. Наверное, в мае или июне того года. Я понимаю, — добавил он с нервным смешком, — это довольно неожиданно.

Да, в какой-то степени эта новость стала полной неожиданностью. Но вполне соответствовала репутации Гарланда Бентли, который завоевал себе славу богатого плейбоя. И похоже, у Кэсси Бентли был тяжелый семестр. Она подозревала, что лучшая подруга спит с ее отцом, и узнала о своей беременности.

— Это лишь подозрение, — сказала Столетти. — А не подтвержденный факт.

— Верно. Кэсси думала, что это так, но не знала наверняка. Она сказала, что должна это выяснить.

— А почему вы считаете, что ей не удалось это выяснить? — спросил Макдермотт. — Откуда вы знаете, что она не нашла подтверждения?

Митчем медленно покачал головой, движения причиняли ему боль. Он дотронулся до бинта на лице.

— Она бы мне сказала, — уверенно заявил Митчем. — Она должна была сказать мне. Я дал ей слово.

— Вы дали ей слово?

— Да. — Митчем облизнул губы. — Она боялась, что может натворить что-то нехорошее. Я старался быть к ней поближе, чтобы она не… — Он прищурился, застыв от воспоминаний шестнадцатилетней давности.

— Чтобы она не покончила с собой? — спросил Макдермотт.

— Да, я опасался и этого. Кто знает, что она могла выкинуть?