С в е т а. Мне ничего этого не нужно, Валерик! Мне нужен ты, только ты!

В а л е р а. Текст позаимствован из какой-то оперетки. Все скучающие дамочки обожают оперетку.

С в е т а (с болью). Валерик…

В а л е р а. Зачем тебе человек… без определенных занятий, без будущего? Я только то и умею, что лес валить да сочинять плохие стишки. Нет, Светлана, мне с твоим мужем не тягаться.

С в е т а. Не надо о нем!

В а л е р а. Что ж, побеседуем о погоде… как вежливые англичане, которым не о чем говорить. Погода великолепная.

С в е т а. Ты возмужал… в плечах раздался.

В а л е р а. Ерунда! Как был сопляк, так им и остался. По внешности не суди.

С в е т а. Глаза грустные… возле губ складки. Наверно, много размышлял.

В а л е р а. Было о чем. Нас в школе по книжкам учили… по самым правильным книжкам. А нормы в колонии школьной программой не предусмотрены. Вон повелитель твой явился. (Встает.)

С в е т а. Посиди со мной, Валерик! Или давай погуляем.

Валера поднимается наверх.

Фирсов словно и не заметил их, расхаживает по участку. Подключив шланг, поливает грядки.

В а л е р а (с верхней ступеньки). У вас образцовый участок. У вас вообще все образцово. Держитесь на уровне, мадам Фирсова! (Ушел.)

Ф и р с о в. Светлана, я достал путевку в Гурзуф.

С в е т а. Ты очень заботлив, Фирсов.

Ф и р с о в. Как же иначе? Я твой муж.

С в е т а. Я не поеду в Гурзуф. Никуда не поеду.

Ф и р с о в. Вот новости! К морю же! К Черному морю! Сплавь матери эту партию огурцов — и туда. Загоришь, сил наберешься. Тебе загар к лицу.

С в е т а. Спасибо, хоть это заметил.

Ф и р с о в. Эх, Светлана! Разве не видишь — я рвусь на части! Дел по горло и на производстве, и здесь. Здесь урожай прозевать боюсь. На завод чешское оборудование поступило. Монтаж Фирсову доверили. Чуешь? Фирсов в почете. Потому что превыше всего ставит труд. Огурцы-то вези, Светлана.

С в е т а. Не повезу. Мне это неприятно.

Ф и р с о в. Неприятно? Разве ты у прилавка стоишь? Не-ет, Фирсов этого не допустит. Товар старуха моя сбудет. Твое дело отвезти и деньги с нее получить.

С в е т а. Не сердись, Фирсов, но я не повезу.

Ф и р с о в. Что на тебя накатило? (Окончив поливку.) Возила же раньше. Ну ладно, Фирсов сам отвезет. Фирсов человек не гордый. А с этим (кивнул в сторону Валеры) поменьше якшайся. Может пятно на нас бросить.

С в е т а (смеется). Пятно?

Наверху беседуют Егор и Валера, Василий священнодействует у печки.

В а с и л и й. Рано ты объявился! Я печь-то к завтрему обещал.

В а л е р а. День воли стоит двух лет неволи.

В а с и л и й. Так оно, однако Ирина Павловна скажет: в срок не уложился. Денька не хватило.

В а л е р а (смеется). И мне денька. Но то и другое… поправимо, Прометей.

В а с и л и й. Прометей? О таком не слышал.

В а л е р а. Ну как же, твой коллега. Людям огонь подарил, ремесла, знания. За то и к скале приковали.

В а с и л и й. Вот и делай им добро после этого!

Е г о р. А разве можно иначе?

В а с и л и й. Пожалуй, что и нельзя. Но к скале-то… мыслимо ли? И хоть бы зло сотворил, а то — благо!

Е г о р. Надо добро делать. Одно добро.

В а с и л и й. Тогда ему цены знать не будут.

В а л е р а. Верно: все познается в сравнении. Ну что, старик, в шахматишки сразимся?

Е г о р. Стари-ик? Это ты мне?

В а л е р а. Кому же еще? Сам утверждал, что смутные времена помнишь.

Е г о р (смеется). А, вон ты о чем! Помню, помню. Я что хочешь могу вспомнить. Надо только внушить себе — и все!

Валера расставляет шахматы.

Погоди, некоторые фигуры заменим. (Достает из мешочка шахматы своего изготовления.)

В а л е р а. Ого! Да ты, брат, талант! Где научился?