В ограде П а в л а.

Входят В и т а С о р о к а, П у т н и к о в.

П у т н и к о в (у него привычка — пятиться от собеседника и дергать за свою бородку, словно хочет сам себя удержать). Медку нам не продадите ли? Товарищ наш простудился.

П а в л а. Много ли брать будете? Вдвоем пришли.

С о р о к а. Я Алешу повидать хотела.

П а в л а. Ночи-то не хватило? Повод нашла… Проваливайте отсюда! И с острова тоже проваливайте! Все исковыряли…

П у т н и к о в. Нам исполком разрешил… мы не самовольно.

П а в л а. Исполком — пусть, а я не разрешаю. Ройтесь там, где людей нет.

П у т н и к о в. Не нужно злиться. Все это было уже… Мы должны быть терпимыми… Меду-то продадите?

П а в л а. Меду?! Продам. Кило десятка.

П у т н и к о в. Ого! Кусается!

П а в л а. Дорого? А пчел держать подороже.

С о р о к а. Мы возьмем… возьмем, Павла Андреевна.

П а в л а уходит.

П у т н и к о в. Какая неприятная особа! А хороша прямо-таки до неприличия!

С о р о к а. Влюбились? Сказать ей об этом?

П у т н и к о в. В кого я влюблен, вам известно… лучше, чем кому-либо.

П а в л а возвращается.

П а в л а. Я вам два кило взвесила. Других гирь нету. Устраивает — берите. Нет — другим продам. Желающих много.

П у т н и к о в. У вашего меда какой-то цвет необычный.

П а в л а. На севере добыт — потому. (Сложив деньги, уходит.)

П у т н и к о в. Красота и жадность… В голове не укладывается. Ведь это страшно так жить, бессмысленно!

С о р о к а. Она не ради себя… Ради детей жадничает. А их тяготит это. По крайней мере Алешу…

П у т н и к о в. Как нежно вы это сказали… мне стало завидно.

Появляется К у з ь м а.

К у з ь м а. Сорока прилетела! Ах ты, сорока! Мам!

П а в л а (высовывается из окна). Чего тебе?

К у з ь м а. Дядя Легеза баню велел истопить. К нам шефы приедут… бригада Попова. Они покосничать помогают.

П а в л а. Пускай сами топят. Вам что еще?

П у т н и к о в. Уходим, уходим… (Уходит.)

П а в л а (задергивает занавеску, но снова отдергивает). Сюда пореже заглядывайте. А лучше стороной обходите. В ваших же интересах.

С о р о к а (она уже за калиткой). Кузьма! Передай вот это Алеше…

К у з ь м а. Сама-то не можешь?

С о р о к а. Мне запретили с ним видеться.

К у з ь м а. Кто запретил? Тот, с рыжей бородкой?

С о р о к а. Тот не имеет права. Пожалуйста, передай.

К у з ь м а. Передам, рука не отсохнет. Вот эта штука тебе нравится? (Достает фигурку медведя.)

С о р о к а. Замечательно! Сам сделал?

К у з ь м а. Не-а, умелец один. Велел продать по дешевке.

С о р о к а. Я бы купила… только денег при себе нет.

К у з ь м а. Ладно, потом принесешь. (Входит в ограду.)

Входит П а в л а.

П а в л а. Был у баптистов-то?

К у з ь м а. Закрылись. Молятся. Иннокентий им на аккордеоне наяривает. Опять патоки в мед добавила?

П а в л а. Добавила маленько… чтоб не загустел. Игрушки-то продал?

К у з ь м а. Х-хэ! Не сразу. Покупателей-то не много на острове. Мам, дала бы мне деньжонок… с отдачей, конечно. Позарез движок нужен.

П а в л а. А ты сам заработай. Сегодня бычка у Недобежкиных выхолостим. Завтра у Легезы окна застеклим, Коробейников печку просит изладить… за все-то и набежит.

К у з ь м а. Когда еще набежит-то! А тут такое дело — амфибия…

П а в л а. Оно, конечно, легче за мамкин-то счет… Сама я у мамки единой копейки не попросила. Вот эти руки меня кормили… и вас кормят.

К у з ь м а. Кабы у тебя денег не было, а то ведь куры не клюют.

П а в л а. Денег вдосталь, не жалуюсь.

К у з ь м а. Ну вот, а ты жадничаешь.

П а в л а. Жадничаю? На вас же коплю, охламоны! Сама до замужества в лаптях щеголяла! Да и после замужества легко не жила: война, голодуха… муж израненный… Он с войны-то получеловеком воротился! Глаза нет, нога не гнется… Ко всему еще и трясучка била.