И р и н а П а в л о в н а. Брудершафт — не выпивка.

Ц ы г а н. Закуска, что ли? Серебряная, на кой хрен мне закуска без выпивки?

И р и н а П а в л о в н а. Тебе не втолкуешь. Вот деньги. Кирпич стаскай наверх.

Ц ы г а н. Э нет! Виталий Витальевич строго-настрого наказал: денег не брать. Я честный цыган.

Из сторожки с сыном за плечами выходит А н и с ь я, женщина средних лет. Усаживает сына на одеяло.

Е г о р. Мам, солнышко-то какое, а ты ревешь. Охота тебе?

А н и с ь я. Горе ты мое! Горе горькое!

Е г о р. Ну какое же я горе! Я мужик.

А н и с ь я. Мужик-то вон там (указала в землю) лежит-полеживает.

Е г о р. Ничего, мам, и я вызрею. Вот погреюсь на солнышке и поднимусь, как на опаре.

А н и с ь я. Живой водой вылечишься? Синица из-за моря не приносила.

Е г о р. Принесет, мам. Я верю в такую синицу. Пташка веселая, добрая.

А н и с ь я. Веселить-то и ты мастер.

Е г о р. Чем плохо? Как только ноги почувствую — весь свет взбудоражу.

А н и с ь я. Будоражил тут один… теперь помалкивает.

Е г о р. Точно! Я, мам, секрет такой знаю… стоит захотеть — и все исполнится.

А н и с ь я. Отца не оживишь своим секретом?

Е г о р (хмурясь). Пускай полежит пока… подумает. Куролесил много. Как исправится — оживлю. А щас заказывай что попроще. Ну, мам!

А н и с ь я (про себя). Светлана муки привезти обещала… вся до мучинки мука вышла.

Подходит С в е т а. Анисья не видит ее.

Е г о р (глядя на нее). Сделаю. Света, явись!

С в е т а (смеясь). Явилась. (Подает Анисье кулек с мукой.)

Е г о р. Ну что, убедилась? (Хохочет.) Еще есть желания?

А н и с ь я (поблагодарив Свету, уходит). Не все сразу.

С в е т а. Я и тебе принесла обещанное. (Подает коробку с инструментом.)

Е г о р (перебирая пилки, буравчики, стамески). Тебя не случайно так назвали:. Света, све-ет!

С в е т а. Нравится?

Е г о р. Спрашиваешь! За это памятник надо ставить.

С в е т а. Не надо памятника, Егор. Я не стою. Лучше покажи, что вырезал.

Е г о р. Всего лишь девять фигурок. До полного комплекта еще далеко. Подожди, когда все фигурки выточу. А, ладно! Смотри. (Достал из мешочка шахматные фигурки.) Вот королева. Узнаешь?

С в е т а (рассматривая). Еще бы.

Е г о р. А я боялся, что не признаешь.

С в е т а. Трудно не признать, Егор. Только почему я здесь с двумя лицами?

Е г о р (уклончиво). Начал с одной стороны — лишку срезал. Жаль корня стало. Дай, думаю, с обратной стороны начну.

С в е т а. Одно лицо грустное, другое веселое.

Е г о р (пытливо глядя на нее). А разве не так?

С в е т а. Все так, Егор, все верно. Только нехорошие мысли приходят в голову, когда видишь себя такой.

Е г о р. Я, Света, я… нечаянно. (Выхватив фигурку.) Мы вот что сделаем: ножом — раз, и нет мыслей.

С в е т а (почти с суеверным ужасом). Не надо, не надо, прошу тебя!

Появляется В а с и л и й.

В а с и л и й. Не помешал барышне с кавалером?

С в е т а. Нет, нисколько, пожалуйста. (Уходит.)

В а с и л и й. Вон ты, значит, какой! Ну, давай знакомиться.

Е г о р. С тобой вроде можно. Егором меня зовут.

В а с и л и й. А по отчеству?

Е г о р. Егор Иваныч. Только рано меня по имени-отчеству. Не дорос.

В а с и л и й. Не рано, Егор Иваныч, ничуть не рано. Обличьем-то, вижу, в отца пошел?

Е г о р. Ты знал его, что ли?

В а с и л и й. Ивана-то? Ну, голова два уха! Мы с твоим отцом прошли огонь и воду и медные трубы. На войне четыре года отбухали, потом на севере каменщиками трубили. Тебя, верно, в ту пору еще и на свете не угадывалось.

Е г о р. Ну, я всегда был, сколько себя помню.

В а с и л и й. А пожалуй что. Может, и про уговор наш помнишь?

Е г о р. Про какой уговор?