Долго-долго скакал Ураим. Вот уж дальняя звезда почти над головой встала. Но страшные ветры ходу не давали Ураиму. И темень кругом, будто глаз у батыра не стало. Слез тогда с коня Ураим — оглядеться, отдышаться, и тотчас с ног его сбило. Хотел он подняться, вспомнив про веретенце под седлом у коня, но тело словно камнями придавило. И в это время выскочила маленькая змейка из земли и укусила его в самое сердце.

Сразу дума одолела Ураима: «И конь мой сгинул. И ветер режет ровно ножами, а Уралги как не было, так и нет. Может, Земля меня обманула? Все кругом мертво, и я чуть живой».

Подумал так богатырь, и раскаяние его взяло.

А Змейка из норки все выглядывала: головка маленькая, а глаза здоровущие и огнем пышут — злые, ну точь-в-точь, как у того гостя незваного.

Да! Там, где не под силу великану, порой не только змейке, но и червяку по плечу.

Замертво пал конь Ураима, а сам он в бессилии заснул. А когда очнулся Ураим, то увидал, что лежит он на том же месте, где ему Земля веретенко подарила. Только была уже весна, и все кругом зеленело. Ни коня, ни лука, ни стрел не было возле него.

Напившись студеной воды из родника, голодный, сжимая золотое веретенце в руках, он побрел по лесу. И вновь Земля сжалилась над ним. Нежданно богатырь почувствовал приток сил, бодрость в сердце воротилась, и он смелей зашагал, но… сам не зная куда.

Немало сменилось дней и ночей, когда вдруг увидел Ураим на горе дворец из прозрачного розового камня.

Вошел в открытые двери дворца Ураим и остановился. Перед ним девушки в прекрасных одеяниях, как лебеди, медленно по кругу плыли. И отделилась от них одна. И была она в танце так нежна, что загляделся на красавицу богатырь, забыв про голод и несчастья свои. А когда девушка приблизилась к Ураиму, коснулась волосами его лица, у богатыря закружилась голова, и он протянул руки к танцовщице…

Тотчас прозвенело веретенце золотое и с жалобным писком исчезло неизвестно куда.

А Уралга по пещерам все шла и шла. Не раз шайтан пытался обмануть беглянку и злым коварством сердце ее купить. Но сердце Уралги было неподкупно.

Как-то, переходя из одной пещеры в другую, Уралга почуяла ароматный запах кипящего в казанке барана. На этот запах Уралга поспешила и, пройдя совсем немного, в большой белоснежной пещере очутилась. Посредине пещеры лежал длинный, как стол, белый камень, а на нем разные яства красовались.

Навстречу Уралге шел высокий красивый джигит. В белой одежде с широким поясом джигит был прекрасен.

Уралга взглянула на юношу, протягивающего к ней руки в знак приветствия, и взгляд свой отвела, на его редкостном клинке остановила, подумав про себя: «Вот бы такой клинок моему Ураиму!»

Враз исказилось злобой лицо джигита. Холодом глаз он обдал Уралгу и знакомым ей голосом воскликнул:

— Она еще не забыла Ураима!..

И не стало ни белой пещеры, ни яств. Мгла поглотила все кругом…

Может, и сгинула бы она в подземных кладовых шайтана, если бы вдруг в ее руках золотое веретенце не оказалось. Как во сне увидела она доброе лицо старца и услышала его горькие слова: «Ураим в беде, поспеши к нему. Веретенце тебе дорогу укажет».

Откуда только силы взялись у Уралги. Словно на крыльях летела она к милому.

И когда Уралга на гору взошла, где дворец, точно весенний цветок, сиял, и увидела перед дворцом на поляне суженого, радостно вскрикнула и побежала к нему. Ноги ее были в кровавых ссадинах, но она не замечала этого. Так раненая горлица летит к своему гнезду, вычерчивая в воздухе кровавые круги, все медленней и медленней махая крылами, но довольная, что добралась до цели.

— Ураим, родной мой, — прошептала она, падая к ногам его. Но Ураим смотрел на Уралгу холодно и будто недоумевая.

— Здравствуй, Уралга. Зачем ты пришла? Я здесь живу с новой женой.

Вздрогнула Уралга, встала, заглянула в лицо Ураиму. Неужто опять проделки шайтана? Но нет! Она узнала глаза Ураима и отшатнулась в отчаянии.

В эту минуту Уралга почувствовала под сердцем нежные и слабые толчки, и боль украденной любви пронзила ее всю.

Молча постояли они друг возле друга и разошлись в разные стороны.

С ликованием мчался шайтан по пещерам: ничто не угрожало теперь его богатствам.

И вознегодовала Земля. Точно судорогой передернуло горы и долы, страшный гул прокатился в земных недрах, из открытых пещер вырвались клубы огня и дыма, скрывая богатства, накопленные шайтаном. Сам он едва спасся, поднявшись из-под обвалов сизым и смрадным облаком.

Чудом в живых остались и Ураим с Уралгой, без вины своей вызвавшие гнев матушки Земли. Ураим, спасая дворец с обитавшей в нем красавицей-женой, бросался навстречу двигавшимся на него скалам, круша их. И отступил лишь тогда, когда дворец за его спиной с грохотом осел, оставив после себя груду камней.