— Не буду!

Это был бунт. Иван хорошо представлял последствия, но что он мог сде-лать? Умолять Мелецкого не трогать Лешу или просить Художника съесть все мас-ло? Ни того ни другого он делать не станет.

— Жри, я сказал! — Мелецкий гневно смотрел на духа, осмелившегося перечить деду.

— Не буду я есть! — твердо повторил Леша. Он поднял тарелку и, перевернув, припечатал масло и недоеденную кашу к столу. Здорово он разошелся, подумал Иван.

— Ну, п…ц тебе! — пообещал дед и вышел из столовой. Иван быстро отнес тарел-ку и побежал за Лешей, который уже становился в строй.

— Взвод! Шагом марш, — отдал приказ Немченко, и они пошли к казарме.

Ночью их разбудили и построили. Всех четверых. На этот раз «учили» не в ленинской комнате, а прямо в коридоре.

— Стоять смирно! — сказал Немченко. Почти все деды собрались вокруг четырех духов, замерших вдоль стены. «Полное дерьмо,» — подумал Иван. На ум пришла реплика Арамиса из любимых «Трех мушкетеров»: «Интересно, нас здесь при-стрелят, или отведут за бруствер?» Раньше эта фраза вызывала улыбку. Теперь было не до смеха. «Быстрей бы все закончилось», — подумал он, стараясь не дрожать. Стоять босиком на бетонном полу было холодно.

— Ты что, солдат, нюх потерял? — Мелецкий подошел к Леше, смеривая того уни-чижительным взглядом. Леша был бледен и молчал. Возможно, теперь он жалел, что сорвался, но было поздно.

— Да он ох…л, в натуре! — сказал кто-то. — Учить надо!

— Что, кому-то тут плохо служится, солдаты? — сержант Немченко прошелся вдоль ряда духов. — Что тебе не нравится, сынок? — он остановился напротив Леши, оттерев в сторону Мелецкого. — Говори, что не нравится?

Леша молчал. Иван повернул голову, чтобы посмотреть на товарища, и по-лучил кулаком по «фанере»:

— Смирно стоять, сказали!

Ивану вспомнились вороны. Эх, если бы они могли… как тогда, на Лиговке! Он бы с удовольствием поглядел, как ворон вырвет глаз у этой ухмыляющейся сволочи! Но они не прилетят. Здесь жизнь на гражданке казалась далеким краси-вым сном, а до дома тысячи километров. Здесь надо самому решать свои пробле-мы.

— Все нравится? — продолжал Немченко. — А хули тогда выеб…ся?

Послышался гулкий удар. Иван не видел, но услышал, как Художник пова-лился на пол. Ударом Ивана опрокинуло навзничь и, повернув голову, он увидел безумный, затравленный взгляд Лехи. Его остервенело пинали несколько дембе-лей. Леха глухо стонал, сжимаясь в комок.

— Ты у меня не только масло, ты говно жрать будешь! — отоваривая духа, приго-варивал Мелецкий.

— Мелецкий, иди сюда! — выкрикнул Иван. Действо приостановилось. Дембель подошел к Ивану, тот поднялся на ноги и произнес:

— Ты сука, Мелецкий! — и без замаха, изо всех сил ударил лбом в лицо. Мелецкий, застонав, скрючился и отошел, прижав руки к хлещущей из носа крови. Немченко, подскочив к Ивану, точным ударом под дых свалил непокорного духа наземь.

— Ну, сучара, сдохнешь теперь! — замесившие Алексея деды переключились на Ивана. Что делали с Тунгусом и Саней, он уже не видел. Удары сыпались со всех сторон, он сжимался, закрывая голову и пах, и бессильная злоба жгла сердце. Будь у него пистолет или нож, он пустил бы их в ход, не задумываясь. И пусть потом его судят.

Экзекуция закончилась внезапно.

— Атас, дежурный идет! — крикнул дневальный. Ивана и остальных подняли с по-ла и швырнули в кровати.

— Лежать тихо! — предупредил Немченко. — Всем спать!

Деды разбежались по местам и накрылись одеялами. В казарму вошел де-журный.

— Товарищ капитан, во время дежурства происшествий не было, младший сержант Петраков, — отрапортовал дежурный по казарме.

— Вольно, — произнес офицер. — Значит, все в порядке?

— Так точно.

— Ну, хорошо, — каблуки застучали по ступеням, и звук их затих вдалеке.

Иван лежал в постели, чувствуя, как болит все тело, и думал. Зачем он здесь? Защищать Родину? Как ее защищать, если себя защитить не могу? Он долго не спал, а утром узнал, что Художник повесился.

— Как ты, Леха? — Иван присел напротив лежащего в кровати Художника. Шея его была замотана бинтами. Леша слабо улыбнулся:

— Нормалек, Ваня, как у тебя? — говорил он медленно, и Иван представлял, как у него, должно быть, болит шея и горло.

— Да ничего, — Иван смотрел на друга и не верил, что два дня назад тот пытался умереть. Лешу спасло то, что один из дедов случайно зашел в туалет и заметил висящего на трубе духа. Иван подумал, что никогда не смог сделать что-либо по-добное, у него не хватило бы смелости. Он смотрел на друга, как на героя, осме-лившегося бросить вызов смерти, и выигравшему бой.