Единственной отдушиной были письма из дома, от матери и сестры, да от друзей, сумевших закосить и поступить в институты. Они восторженно писали, что наступают новые времена, что многое теперь можно, что страна меняется… Иван читал и удивлялся: что меняется? Вести с гражданки казались сказкой, ведь он находился на другой планете. Планете зла и лжи, где хаос и беспредел назывался порядком, унижения и издевательства — воспитанием, а бесправные существа, обитавшие на ней, гордо именовались защитниками родины.

В середине февраля пришло письмо от мамы, где она писала о смерти ба-бушки и прислала фотографии с похорон. Иван глядел на них мокрыми глазами, понимая, что больше никогда не поедет к ней в деревню, не увидит ее, не поест удивительно вкусных вареников с ягодами. Все осталось в прошлом: и старинная колыбельная, слова которой он запомнил на всю жизнь, и шкодливый свин, уку-сивший бабушку за руку, и детские проделки, наказывавшиеся длинной хворости-ной, и… даже Воронова Гать. Бабушка была единственной ниточкой, ведущей в детство, но время оборвало ее тихо и безжалостно.

Художника отправили в командировку рисовать какие-то плакаты в соседней части, Санек почти не появлялся, разъезжая с офицерами из штаба бригады, и Иван еще более чувствовал себя одиноким. Выручали книги. Познакомившись с секретчиком из штаба, часто ходящим в увольнительные, Иван через него купил несколько хороших книг и вечерами взахлеб читал, отвлекаясь от казарменного быта. Особенно Ивану понравился Кен Кизи. «Полет над гнездом кукушки» вызвал массу эмоций и просто потряс. «Какая книга! — думал Иван, глядя в окно на запо-рошенный снегом плац. — Как она правдива! Ведь все так! Все так и есть!»

В проход между рядами кроватей влетел ошалелый «дух». За ним возникла сутулая фигура Тунгуса. Прижав молодого к стене, Тунгус методично молотил ку-лаками по бокам солдата. Тот пробовал закрываться, но потом рухнул на пол от боли.

— Тунгус! Ты чего делаешь? — Иван привстал с кровати, откладывая книгу.

— Учу! — буркнул Тунгус, поворачиваясь к Ивану. Лежащий на полу «дух» затрав-ленным взглядом смотрел на них.

— Ты чего, обалдел, что ли? Забыл, что тебя так же пинали?

— Это ты забыл! — скуластое лицо Тунгуса перекосилось. — Сидишь, книжки чи-таешь! Я что, один должен молодых воспитывать?! А?

— Тунгус, ты понимаешь или нет? — крикнул Иван. — Ты же в животное превра-тился, будь ты человеком!

— Иди на х…, чмо! — внятно произнес Тунгус. Иван оторопел:

— Что ты сказал?

— Иди на х…! — повторил Тунгус. — Ты, чмо!

Иван понял, что он имел в виду.

— Сам ты чмо! — сказал он, глядя в черные первобытные глаза. — Из-за таких, как ты, мы все в дерьме! Чурка е…аная!

Тунгус ударил. Иван не успел увернуться и повалился на пол рядом с «ду-хом».

— Сука! Будешь летать, как они! — пообещал Тунгус. Иван вскочил, сжимая кула-ки:

— Я тебя убью!

Они сцепились, повалившись на кровать, и покатились на пол, сминая и разбрасывая одеяла. Иван молотил Тунгуса изо всех сил, вымещая все, что набо-лело, тот не оставался в долгу. Наконец, их растащили. Немченко и еще один ста-рослужащий удивленно глядели сверху:

— Вы чего, парни? Чего не поделили?

Иван поднялся на ноги, ходившие ходуном от избытка адреналина. Правый глаз медленно заплывал, зато у Тунгуса шла носом кровь.

— Рядовой! — встряхнул его Немченко. — В чем дело?

Иван молчал.

— Он духов воспитать не хочет! — проговорил Тунгус. Его рябое, грубое, непод-вижное лицо действительно напоминало чурку, выструганную не слишком хоро-шим мастером. Оно хорошо отражало суть Тунгуса.

— Что? — спросил Немченко. — Как не хочет? Ты что, Ворона, — он повернулся к Ивану, — он правду говорит?

Иван облизал пересохшие губы. Вот он, момент истины. «Сесть на электри-ческий стул или трон», как пел Цой. Нельзя вечно быть в стороне, рано или позд-но приходится делать выбор.

— Да, — ответил он.

Немченко приблизился. Сержант остановил взгляд на Иване, его губы сжа-лись в одну твердую бескровную складку:

— Не будешь учить молодых, будешь сам как они, понял! Летать будешь до дем-беля!

Тунгус погано улыбался.

— Не ты эти правила придумал, и не тебе их ломать, Ворона! Ты что, зря летал целый год? Зря п…лей получал? Хочешь, чтобы молодые тебя гоняли? Я это уст-рою, понял?

— Пошли вы все, уроды! — зло сказал Иван. Немченко ударил под ложечку, и Иван согнулся, глотая воздух.