— Приходил посланец из Фив.

Это сообщение изумило меня, но тут же — на наших глазах — другой нарочный галопом ринулся к Полинику. Железная Рука тем временем тщательно вымыл колесницу, до блеска начистил упряжь Нике, и черный скакун заснял, привлекая к себе внимание всех, удостаивавших его взглядов.

Лагерь, к которому мы приближались, был намного больше, чем я полагала. Походил он на огромное колесо, обод и поперечины которого состоят из выстроившихся в ряд ярких шатров. В центре — белый с золотом, увенчанный солнечным диском шатер Полиника, куда все и стекается.

Когда мы вошли в лагерь, Железная Рука под восхищенный шепот солдат, выходивших из шатров, чтобы взглянуть на него, пустил Нике в легкий галоп. Мы, как и положено, остановились перед входом в шатер моего взрослого брата, где он и сам ждал нас, и лицо его светилось радостью. Железная Рука соскочил с колесницы, чтобы помочь мне сойти на землю, но Полиник опередил его. Он снял меня с колесницы, на мгновение нежно задержав в своих объятьях, и поставил на землю перед собой, чтобы лучше рассмотреть. Я тоже пожирала его глазами: как он красив, как высок — он просто создан для того, чтобы управлять этим огромным колесом из людей и расцвеченных шатров, которое совершает вокруг него гигантское круговращение.

Ему понравился мой пастушечий наряд, и он проговорил, будто мы расстались только вчера: «Ты все такая же красивая, малявка, и, что лучше всего, ты все такая же, Антигона. — Он обернулся к Железной Руке: — Ты был хорошим проводником моей сестре. Вы отлично защищались, когда на вас напали дезертиры, ты умело скрыл ваши следы и выбрал неожиданную дорогу. Мне все известно о вашем путешествии, потому что со дня нашего последнего сражения мой брат научил меня ничего не упускать из виду и собирать сведения обо всем. Ты верный человек и ловкий, мне нужны такие люди. Когда ты проводишь Антигону в Фивы, станешь одним из моих воинов?»

Железная Рука почтительно склонился перед Полиником и ответил: «Нет».

— У тебя есть свой клан?

— К-Клиоса!

— Ты не хочешь служить ни царю, ни городу?

— Не хочу.

Железная Рука произнес это совершенно естественно, не отводя глаз от Полиникова лица, и это понравилось моему брату. Мне бы хотелось стать как Железная Рука и никогда не сомневаться при выборе между «да» и «нет», но я так не умею.

Нике почувствовал, что конюшни где-то поблизости, и от нетерпения сделался еще краше. Полиник подошел к нему, нежно провел рукой и со все возрастающим восхищением начал оглядывать скакуна.

— Этеокл просил меня передать тебе этого коня. Нике — самый любимый его жеребец.

— Бесподобный. Этеокл хочет мне сделать такой подарок, но надо еще, чтобы я принял его. От него!.. Я желаю видеть, как умен, быстр этот конь, каков он под наездником, — все! Железная Рука, встань со мной на колесницу.

Я не собиралась оставаться тут совершенно одна, пока он развлекается. Воин держал Полиникову лошадь:

— Я с вами, я взяла твоего коня!

Полиник уже был на накренившейся под его тяжестью колеснице, он что-то крикнул мне, — наверное, соглашался. Я бросилась к коню, испуганный воин пробормотал: «Только царь…» — но я была уже на вздыбившейся подо мной лошади. Воин отлетел в сторону, и скакун понес меня вперед в бешеном галопе. Полиников конь, на которого, наверняка, никто не садился, кроме моего брата, взбрыкивал что было сил, но я почувствовала, что ему не удастся сбросить меня, и ощутила прилив радости.

Мы догнали колесницу, на которой Полиник изучал ход Нике. Видя, что я обгоняю их и лошадь безудержно несет меня вперед, Полиник крикнул, воодушевляясь: «Вперед, еще быстрее…»

Почувствовав, что я больше его не сдерживаю, конь ускорил бег, но перестал отбиваться. Колесница с грохотом нагоняла меня: «Быстрее», — торопил Полиник. Он пустил Нике в полный галоп — Этеоклов скакун догнал меня, мгновение лошади летели рядом, но потом без видимого усилия черный жеребец обошел нас и намного обогнал.

«Останови!» — крикнул Полиник, соскакивая на землю. Когда я была рядом с братом, он повис на своей лошади, взяв ее под уздцы, и помог мне остановиться.

— Только ты смогла справиться с этой лошадью, — в словах Полиника звенела радость. — Она всех, кроме меня, сбрасывает на землю. — И, поскольку к нам подошел Железная Рука, продолжил: — Но какова всадница, какое мужество, и это у девицы, которую все считают воплощенной кротостью!

— Ну и подарок сделал мне Этеокл, — сказал Полиник, когда мы вернулись в лагерь. — Слишком хорош. Как отплатить ему, как сравняться?

— Зачем равняться?

— Так надо. Надо найти жеребца, который стоил бы этого, и я найду его.

Тем вечером Полиник устраивал праздник и предложил мне присутствовать на нем, но дорога и безумная скачка слишком утомили меня. Мне больше не хотелось думать ни о моих непредсказуемых братьях, ни об их соперничестве. Мне хотелось спать и забыть обо всем.

Во сне бились о скалы огромные водные валы. Ночь была непроглядна, сон сковал мои члены, и я не смогла понять, в море я или стою на берегу и внимаю буре. В грохоте волн до меня долетали неясные обрывки фраз, прерываемые криками ярости. Голос принадлежал Полинику и, поднимаясь от пенных волн, тонул в бурунах. Мой брат был рядом, он кричал, расхаживая по моему шатру. Но Полиник ли это? Он бледен, сер, он страдает — где его внешний блеск? Неужели Этеоклу удалось увлечь брата в безысходность ночной тоски? Я начала молиться о появлении света, но Полиник не выдержал.