Ночью Сантилли не спал. Воспоминания накатывались одно на другое, не давая уснуть. Он вспоминал первые недели во дворце Таамира. Вернее, в отдельной камере, где его приковали на короткую цепь, как щенка. Сначала, когда драконы только принесли его во дворец Ин Чу, Таамир, попытался взять его лаской, а когда не получилось, то силой. Но Санти защищался, как мог. Он был ловким и изворотливым, знал, куда надо было бить и бил изо всех сил. Через пару недель у дракона лопнуло терпение, и мальчика приковали за шею здесь и оставили гнить заживо. Таамир всерьез разозлился и решил сломать непокорного ашурта любой ценой.

Его выводили на улицу на этой цепи, сначала раз в месяц, потом все реже и реже, забывая иногда на очень долгое время. Чтобы не сойти с ума, Санти вспоминал, дом, друзей, все чему учили его отец и Чарти. Но, в конце концов, он все чаще стал замирать, свернувшись калачиком на холодном полу, и погружаясь в фантазии или просто ни о чем не думая. Все-таки он был еще шестилетним ребенком. Так прошел почти год.

Однажды, его подняли и потащили наверх. Сняли цепь, отмыли и одели. Потом привели в просторную, светлую комнату, где за накрытым столом сидели Таамир и Эдингер. Его усадили рядом, поставили тарелку с чем-то умопомрачительно ароматно пахнувшим. И Санти, улыбнувшись, швырнул ее прямо в лицо не ожидавшему такого Таамиру. Тогда о нем забыли еще на год.

Его не били, не издевались, ничего не говорили, просто вычеркнули из памяти. Он погружался в забытье в темноте холодной камеры, чтобы вынырнуть из него на короткое время и снова забыться в беспамятстве. Пока не очнулся в постели рядом с Таамиром. Санти было уже все равно, что дальше будет, он устал сопротивляться. Через несколько лет, Эдингер, насмешливо — презрительно глядя на него, сказал:

— Все вы сначала такие гордые и неприступные. Потом все равно становитесь на колени и с радостью делаете все, что он вам скажет.

Тогда Санти снова показал характер. Но долго продержать не смог. Он привык к этой жизни. Он ненавидел и безумно хотел своего мучителя, сходя с ума без его ласк. Потом он стал ненавидеть себя. Люто и яростно. Молча. Таамиру нравилось, когда Сантилли начинал сопротивляться. Это добавляло остроты в их отношения. Дракон играл им, как хотел, то отталкивая мальчика, то снова приближая к себе.

Но в чем-то Санти был и благодарен Таамиру. Тот позволял брать любые книги в библиотеке. Ему нравилось беседовать с умным пытливым мальчишкой, и тогда Таамир стал приглашать для него учителей. За это молодой принц Буду напоминать, пока не запомните, что Сантилли принц по рождению, готов был многое простить своему взрослому любовнику. Дома у отца, Санти никогда бы не получил бы такого блестящего образования.

Одновременно, вопреки правилам, его стали учить сражаться и убивать. Таамир от скуки сам часто занимался с ашуртом, показывая тому, как надо работать с разными видами оружия, часто загоняя его до полусмерти.

Принц пытался несколько раз бежать, но ничего не вышло. Его наказывали, запирая в комнате и оставляя надолго без внимания, но никогда не били. Таамир боялся сломать свою дорогую игрушку. И все-таки Сантилли сумел вырваться.

Во дворце было много прислуги. В том числе, как ни странно, и ийет. Он познакомился с ней совершенно случайно. Вернее, она сама осторожно подошла к нему в библиотеке, где убирала, и тихо спросила, неужели гордому ашурту нравится быть игрушкой Таамира. Тогда Сантилли высокомерно промолчал и ушел, но ее слова задели за живое. Через несколько дней, он снова наткнулся на девочку, и, не выдержав ее презрительного взгляда, сорвался и зло накричал на нее. Она убежала прочь вся в слезах, и демону стало стыдно за свои жестокие слова. И еще через неделю, снова встретив ее в библиотеке, он коряво извинился.

Так было положено начало этой дружбе двух одиноких детей. Они виделись нечасто и урывками. Она единственная видела его редкие злые слезы. Утешала, как могла. Но когда Скиале исполнилось четырнадцать лет, Эдингер забрал ее в свой гарем. Тогда Санти долго ее не видел и при встрече поразился происшедшей с ней перемене: осунувшаяся, повзрослевшая, она стала очень грустной, замкнутой и совсем молчаливой.

И только тогда Сантилли увидел, как Скиале красива. Какой-то хрупкой нежной красотой. Она была похожа на маленькую испуганную птичку, которую хотелось бережно и осторожно взять в ладони, защитить, согреть своим дыханием. Но Санти никогда бы этого не сделал, он даже ни разу не приобнял ее, не взял за руки. Он боялся прикоснуться к ней, но не потому, что робел перед девушкой, хотя и это было. Даже разговаривая во время нечастых встреч, они стояли на расстоянии, зная о невероятном чутье драконов.

Для него стало ударом известие о беременности девушки. Она плакала беззвучно и горько, уткнувшись лицом в стену, прижав к груди маленькие сжатые до судороги кулачки, а Сантилли стоял, безвольно опустив руки, и не знал, что ей сказать. Они так и простояли, а потом она ушла, и он не видел ее несколько лет.

Во дворце Ин Чу часто проходили балы и праздники, но Таамир никогда не брал на них демона. Ашурт и не стремился туда. Он еще надеялся, что когда-нибудь он сможет сбежать. И слава подстилки дракона ему была не нужна. Но в этот раз все изменилось. Слуга принес праздничную одежду цветов дома Ин Чу и, ничего не говоря, разложил ее на постели. Это был приказ одеваться, но Сантилли проигнорировал его.

Когда Таамир зашел за ним, ашурт с ногами сидел в кресле и задумчиво рассматривал нарядный костюм, по привычке обняв колени. Спокойно посмотрел на дракона, который начал медленно закипать. Отрешенно выслушал сначала приказ, потом уговоры, потом угрозы. А когда Таамир выдернул его за грудки из кресла, Сантилли показал все, чему научился у него и провалил экзамен. Впервые за все время его жестоко избили до полусмерти и бросили в прежнюю детскую камеру.

Он лежал, свернувшись калачиком на холодном каменном полу и тихо поскуливая от боли, но ни на мгновенье не пожалел о том, что сделал. Тело била крупная дрожь, по щекам сами собой бежали слезы. С него сорвали всю одежду, никакого матраса или даже плохонькой гнилой подстилки не было. Но принцу было все безразлично. Он хотел, чтобы его просто добили, а не оставляли гнить в этом каменном мешке. Такая смерть не для ашурта. Как и такая жизнь.