Эдингер, правая рука Таамира, был светловолос, немного ниже его ростом и младше на полторы тысячи лет. Отличный воин и советник, умный, немногословный, сдержанный. Было странно и не понятно, что связывает этих двоих? Как такой дракон, как Эдингер, мог стать другом такого, как Таамир? Но, тем не менее, это было так.

Во время войны Ин Чу не пропустили почти ни одного большого сражения, выступая то на одной, то на другой стороне, мотивируя это фразой: "Нам скучно". За что и поплатились. Во время очередной стычки с ийет, Хранитель миров открыла портал и попросту выбросила половину всех скучающих в неизвестном направлении. На что Таамир невозмутимо и высокомерно заметил: "Теперь нам будет, чем заняться" и принялся методично истреблять магов, чем значительно облегчил жизнь оставшимся ашуртам и йёвалли. Дом воды Неар и дом Дэи Вэ, повелевающий темными сущностями, вышли из войны и, спасая оставшихся, переселились в другие, более спокойные миры, предоставив прочим разбираться между собой как им вздумается.

Тем не менее, данное слово драконы держали, но демонам, и так привыкшим следить за словами, приходилось быть осторожными вдвойне при заключении договоров с коварными существами. Теперь драконы явились на праздник Мира. "Не иначе, как со скуки", — подумал Ласайента и почтительным поклоном головы поприветствовал их. Война закончилась, договоры заключены и подкреплены Словом. Теперь мы друг друга любим. За исключением ийет, которые на мирный Совет не пришли. Их проблемы.

Тем временем они почти подошли к небольшой группе демонов. Начиналось самое сложное. Встреча, которой принц так долго избегал и боялся. Внутренне подобравшись, он постарался спокойно оглядеть всех. Скользнул глазами по отцу, как по никчемному предмету обстановки, ничем не выразив узнавания. Хорошо, что не было Наргизе, Ласайента тогда не смог бы поручиться за себя. Кивком поприветствовал старшего брата, которого видел несколько дней назад, и прикипел взглядом к Ее Светлости княгине Аши, приемной матери. Она, вся натянутая, как струна, не отрываясь, с какой-то болью и гордостью смотрела на него, сжав маленькие руки в кулачки. По-прежнему красивая, но в углах глаз залегли мелкие морщинки, а уголки рта немного опустились вниз.

В отличие от женщин ашуртов, одевающихся только в платья, женщины йёвалли носили брюки, как и их мужчины. Только женские таки сейчас стали длиннее, чем раньше, изящнее, наряднее. Это было связанно с тем, что йёвалли могли менять пол. Не надо каждый раз переодеваться, удобно. "Интересно, кто у нас станет женщиной, чтобы родить ребенка, пока не стало поздно?", — отстраненно подумал Его Высочество. Найири шагнул к Андерсу и ненавязчиво придержал его за локоть.

Аши смотрела, как принц идет к ним. Выросший, сильный, красивый, спокойный, уверенный в себе, и невольно вспоминала болезненную худенькую девочку. Не было больше принцессы Лауры, был принц. Высокий красавец демон с внимательным взглядом темно-желтых глаз и золотыми, как у ангела, волосами. Ласайента, подойдя к матери, опустился на одно колено, одновременно приветствуя и прося прощение за долгое отсутствие.

Княгиня провела ладонью по его кудрям, взяла склоненную голову двумя руками и приподняла, чтобы заглянуть ему в глаза. Что Аши хотела в них увидеть? Любовь дочери, которой уже не было? Ненависть, которую она не заслужила? Равнодушие, которого она так боялась? Принц встал, оказавшись одного с ней роста. По-прежнему не выпуская его лица из своих ладоней, мать с тревогой всматривалась в него, когда почувствовала, как его руки сжали ее плечи. Мгновение помедлив, Ласайента обнял Аши, и она услышала тихое: "Прости меня, милая. Прости меня". Тогда она обхватила его и крепко прижала к себе. Его Высочество только теперь понял, как же он соскучился по матери, которую всегда считал родной. Неужели обида на отца так затуманила голову, что вытеснила из сердца самую дорогую для него женщину?

Княгиня отстранилась, и, с любовью вглядываясь в сына, прошептала:

— Мальчик мой, — она немного замешкалась, чуть не сказав "девочка моя", с нежностью провела ладонью по его щеке, — как ты изменился! Почему ничего не сказал, не предупредил? Хотя бы одно слово?! Я думала, ты погиб.

Боги, как непривычно видеть и называть дочь сыном! За что нам такое наказание?! Но, главное, что девочка жива и вернулась! Нет, вернулся.

— Глупо говорить, что я больше не буду? — по губам принца скользнула легкая виноватая улыбка.

Небо, как ты выросла и повзрослела! Повзрослел. И все прошло мимо меня! И еще этот яркий свет режет глаза и заставляет наворачиваться на них слезы, которые мешают рассмотреть сына. Аши узнавала и не узнавала его. Такого родного и чужого одновременно.

— Пойдем, ты должен мне все рассказать, — требовательно попросила-приказала она и увела Ласайенту на балкон, подальше от любопытных глаз. Андерс так и остался стоять на месте, удерживаемый Найири. Шонсаньери аккуратно потянул Сантилли подальше от Повелителей и от неприятных объяснений. Отсрочим неизбежное. Пусть сами разбираются, кто и в чем виноват.

Замок йёвалли, расположенный на широкой природной площадке, парил над огромной пропастью, окруженный с трех сторон высокими разноуровневыми водопадами, и издалека казался необычно красивой детской игрушкой. Вода с ревом, слышным даже на таком большом удалении, падала в бездну, разбиваясь внизу о скалы, торчащие хищными клыками, на миллионы брызг, не дававших разглядеть, что же происходит на дне пропасти. Днем над потоками воды играли многочисленные разноцветные радуги, создавая ощущение сказочности и нереальности.

Когда-то молодые (и не очень молодые, но тоже безрассудные) йёвалли пикировали вниз, показывая свою смелость и умение летать. Андерс называл это вселенской глупостью, забыв, что сам грешил этим в юности.

С балкона открывалась великолепная панорама на величественные водопады, и Лаура мечтала, как когда-нибудь она тоже сможет подняться в бездонное небо и, сложив крылья, очертя голову, броситься вниз в кипящий водный ад, чтобы в последний момент увернуться от опасных мокрых скал и взмыть ввысь.