— А что не так?

— Все, — как ни в чем не бывало, категорично ответил вместо дракона Сантилли, — Она тебя абсолютно не красит. Например, что-нибудь… такое, — он неопределенно покрутил кистью руки и бросил вопросительный взгляд на согласно кивнувшего Таамира.

Мишель с интересом прислушался к мирной беседе.

— Вот если бы они были волнистые, — нерешительно предложил он.

— Озадачь Бьерна, — посоветовал Сантилли.

Эдингер иногда поражался герцогу, в присутствии Таамира страдающего резкими перепадами настроения, капризами, высокомерием и такими вот наглыми выходками. Вчера на празднике, да и вообще в жизни дракон за ашуртом ничего подобного не замечал. Всегда выдержанный, ироничный, но никогда нахальный и бесцеремонный, как сейчас.

«Тебя не сильно заносит на поворотах?» — спросил Эдингер у Его Светлости. Его Светлость криво усмехнулся, не поворачивая головы. Он бы с удовольствием придержал свой язык, но слова срывались с него прежде, чем он успевал их поймать.

«Может, вообще, молчать?» — огрызнулся он.

«Было бы неплохо, — невозмутимо ответил дракон, — Ладно, Таамир. У вас война. А мы-то причем?» — в мысленном голосе дракона отчетливо прозвучала обида.

Герцог поставил локти на стол и сердито уткнулся носом в сцепленные в замок пальцы. Повелитель неодобрительно посмотрел на него, но замечание делать не стал. У Санти для него доброе слово не задержится.

— Светлого дня, — помяни мага, а он уже тут как тут.

Бьерн был высоким крепким сорокалетним мужчиной с язвительным изгибом тонких губ, горбатым носом и короткой стрижкой, подчеркивающей высокие скулы слегка упитанного лица. Одевался он всегда изысканно и только в темные цвета, говорил высокомерно даже с Таамиром, совершенно его не боясь. Для человека это было несколько нестандартное поведение. Люди на Повелителя глаза боялись поднять, а маг вообще их не опускал, всегда вызывающе смотря на всех, даже на короля, которого часто злило такое поведение подданного. Но маг он был сильный, ответственный, делал все быстро и качественно, и, что еще очень ценил дракон, никогда не ломался, набивая себе цену. А то, что слова цедит сквозь зубы, так, может, это у него манера разговора такая?

— Ваше Величество? — и все, а зачем зря воздух сотрясать?

Дракон недовольно поджал губы, но промолчал. Этого горбатого и могила не исправит. Ну, хорошо, как ты к нам, так и мы к тебе.

— Бьерн, посмотри, можно ли что-нибудь сделать у леди с глазами, — Таамир одарил мага подлинным королевским взглядом, ни мало его не смутившим.

Придворный не торопясь прошествовал к девушке.

Сантилли, не меняя позы, бросил косой взгляд исподлобья на человека. Они терпеть не могли друг друга. Маг Санти за то, что тот путался с драконом, Санти его за высокомерие и снисходительность в разговорах с ним.

— Леди, повернитесь и снимите это сооружение, — просьба больше смахивала на распоряжение, — Какими судьбами? — между делом поинтересовался маг у ашурта, забирая у девушки очки и небрежно ложа их в карман коричневого с искорками камзола с золотым шитьем по краю.

Не иначе заклинанием цвет подправил.

— Не поверишь, дела, — сарказм герцога можно было намазывать толстым слоем на хлеб вместо масла.

Маг коротко посмотрел на Мишеля, но, напоровшись как на копье на тяжелый взгляд короля, решил палку не перегибать и промолчал, положив холеные пальцы Элизабет на глаза.

Пышные кружева щекотали щеки девушки, пальцы мужчины постепенно нагревались, и от них шло ласковое тепло, проникая куда-то в самую глубину глазного яблока. Больше ничего не происходило, и она стала вполуха прислушиваться к неторопливой беседе за столом.

Как оказалось, Сантилли и в самом деле не просто так зашел. Таамир и герцог встали и пошли определять место для компьютера. Элизабет стало интересно, куда и как они будут его подключать, если она сегодня не нашла ни одной розетки, чтобы подзарядить свой старенький телефон.

Герцог на мгновение замер на пороге своей бывшей комнаты. Окинул взглядом желто-зеленую комнату с вычурной мебелью. Как он ее ненавидел все эти годы! Ничего не изменилось кроме защиты на окнах. Ее больше не было, но тюрьма так и осталась тюрьмой, только жилец поменяется. Ашурта сменит смешливый мальчишка. Пока еще смешливый. Стало горько и тоскливо. Неужели ничего нельзя сделать?

— Сам не хочешь на его место? — негромко спросил он неслышно подошедшего сзади дракона.

— Я его не тронул, — так же тихо отозвался дракон, — Не смог.

Сантилли удивленно оглянулся. Таамир отрешенно глядел в окно эркера через его плечо.

— Не смотри так на меня, — ответил он, не поворачивая головы, — Есть много способов сделать жизнь друг друга приятнее помимо этого.

Дракон помолчал, потом все-таки посмотрел ашурту в глаза.

— Я буду скучать без тебя. Прости, если сможешь.

А вот этого Сантилли никак не ожидал и в первое мгновение растерялся. Неужели путешествие по дороге смерти все же что-то сдвинуло в этом непрошибаемом эгоистичном властолюбце?