Они рассказывали друг другу о своей жизни, делились наболевшим, и обоим становилось легко и свободно от этого. Здорово, что есть кто-то, кому можно поведать о неудачах и ошибках, а не только победах и успехах. О своих мечтах, не боясь, что их высмеют, о том, как в детстве хотелось иметь друга, хоть какого, но тебе не разрешали.

— Хочешь, я буду твоим другом? — прошептал Мишель.

Дракон провел рукой по шелковистым волосам мальчика и почувствовал, как тот снова напрягся.

— Неприятно? — спросил дракон, убирая руку.

Мальчик, закусив губу и опустив глаза, кивнул.

— Ты забыл, — укорил его Таамир, — Не опускай глаза, — он вздохнул, помолчав, и добавил, — Я не могу дать тебе Слово, что не буду прикасаться к тебе, потому что тогда я не смогу тебя обнять, чтобы утешить, погладить по голове или элементарно пожать руку.

Мишель внимательно его слушал.

— Но я дам Слово, что не буду домогаться тебя. Никогда. Только если ты сам захочешь, но это вряд ли. Ведь так?

Мишель неопределенно пожал плечами, удивив этим дракона. У него есть надежда? Пусть слабая, но есть? И почему его совсем не интересуют женщины? Скольких бы проблем удалось избежать. А вот это вряд ли, возразил он себе. Тогда вместо мальчиков были бы девочки. По сути ничего бы не изменилось. Он-то остался бы прежним… скотом, добавил про себя дракон. Циничным эгоистом. Но этот мальчик, такой пока хрупкий и нежный…

— Таамир, — неожиданно назвал его по имени Мишель, заставив вздрогнуть, — когда я вырасту и стану мужчиной, ты найдешь другого?

— Глупости, — неподдельно возмутился дракон, — Я очень хочу, чтобы ты стал сильным и ловким воином. Путешественнику необходимо быть мужественным человеком со стальными мускулами. Помимо знаний.

Мишель улыбнулся. О боги, эти очаровательные ямочки на щеках, жаль, если с возрастом они пропадут. Ну и пусть. Он прижал мальчишку к себе и поцеловал в макушку. Он до этого времени никогда так не делал.

— Таким, как Санти?

Его тоже поразила мускулатура герцога? Умеет ашурт, не прилагая никаких видимых усилий, нравится всем. Этот талант у него в крови.

— Расскажи мне о демонах. О Сантилли. Какой он?

Мальчик, не подозревая, ударил по незащищенному месту. Ашурт так и останется незаживающей раной, вечно кровоточащей и саднящей. И ничего уже не исправить. Так больно!

— Это истинный демон огня. Гордый, стремительный и жестокий.

— Нет! — вырвалось у Мишеля.

Дракон усмехнулся.

— Малыш, я знаю его с шести лет. Он — пламя, которое может обогреть и обласкать или сжечь дотла. Неистовый, целеустремленный и свободолюбивый. Его не подчинить, только сделать послушным на время, но потом это будет огненный шквал. Он никогда не будет рабом. Никогда.

Жаль, что дракон это понял так поздно.

— Рядом с ним можно согреться холодным днем. Он прекрасный и верный друг и лютый враг. Изобретательный, как на пакости и хулиганство, так и на озорство… хорошее, — дракон не смог подобрать нужное слово, — Фантазии у него бездна. Он очень талантлив. Даже слишком.

— Ты его любил? — проницательно заметил Мишель, положив голову на сложенные на груди дракона руки и блестя глазами.

— Да, — не стал отпираться Таамир, — любил. Я так думаю.

— Почему?

— Потому что иногда мне хочется его придушить, — серьезно ответил дракон и решительно добавил, — Давай спать.

— Не хочу! — улыбнувшись, произнес Мишель, — И ты не хочешь. Расскажи мне еще про него. Как вы познакомились?

— На приеме, — обреченно вздохнул Таамир, — когда отец первый раз вывел сына в свет.

— И что он там сделал?

— Ничего, как ни странно. Найири с него глаз не спускал. Очень воспитанный и обаятельный мальчик. Высокий и ловкий, гибкий, как кот. Он всем понравился тогда.

Дракон замолчал.

— А потом? Что было потом, — поторопил его Мишель.

— Потом была война. Очень жестокая. У него убили беременную жену, и Санти как будто обезумел. Его стали звать Кровавым герцогом. Спустя сорок лет Эдингер случайно встретил его в одном кабаке пьяного и абсолютно невменяемого и привез сюда.

— Почему сюда, а не домой?

Боги, малыш, зачем ты спрашиваешь?

— Потому что до этого он жил у меня. Двадцать четыре года. Я украл его у отца после того приема, — нехотя признался дракон, — Да, я знаю, я тварь, каких мало. Я пытался его подчинить, и мне казалось, что у меня получилось, но Санти лишь терпеливо ждал удобного момента. А потом непостижимым образом сбежал, украл наложницу у Эдингера и женился на ней. А через год ее убили. Не я, — Таамир отрицательно покачал головой на безмолвный вопрос Мишеля, — но втайне радовался этому. Надеялся, что он вернется. А когда увидел его, повзрослевшего, седого, с мертвыми глазами — разочаровался, — лицо дракона дрогнуло, — Но… как-то так получилось, что он остался. Мы часто ссорились, потом мирились. Я ревновал его безумно. Ко всем. А потом появился Лас. Сантилли стал заходить реже, потом совсем перестал. И чтобы привязать его к себе, наложил Печать послушания, — Ин Чу помолчал и уже тише добавил, — Но ашурты никогда не были рабами. И Санти мне этого никогда не простит. А недавно мы расстались, — горькая усмешка искривила красивые губы, — Пришлось расстаться. Я чуть не потерял Эдингера и не погиб сам. И почти убил Санти. Хорошо, что у меня ничего не вышло. Никогда не ревнуй, малыш. Ревность туманит разум и убивает любовь.