Пальцы дракона отбили стремительную дробь по ручке кресла.

Ничего в этом мире не происходит зря, в это Эдингер верил свято. Странно звучит по отношению к дракону, но это так. Мальчик встречается с Таамиром, тот его насилует, мальчика выгоняют и он умирает, чтобы вернуться через много веков и… и что? Что?! Игры богов, дьявол их побери! Ничего не понять!

— Топаешь, как стадо баранов, — Таамир от души хлопнул друга по плечу.

Король, уже умытый и одетый, неслышно зашел в кабинет и сумел застать увлекшегося рассуждениями Эдингера врасплох.

— Светлого утра, чтоб тебя! — произнес он, не вставая, — Вижу, ты с пользой провел время?

Лицо у Повелителя сияло, как начищенная золотая монета. Таким советник не видел его еще ни разу. Таамир опустился в соседнее кресло и блаженно прикрыл глаза, улыбаясь своим мыслям. Эдингер с удивлением поймал себя на том, что начинает ему завидовать.

— Одежду для Мишеля принесли? — не открывая глаз, спросил король.

— На стуле, — коротко ответил Эдингер.

— Как там наша новенькая?

— Все-то ты помнишь. Обо всех позаботишься, отец наш родной, — проворчал дракон, — Сейчас пошлю кого-нибудь узнать.

Таамир благодушно улыбнулся и потянулся от души.

— Скажи, пусть завтрак принесут на четверых, — попросил он.

— Ты меня пугаешь своей всеобъемлющей добротой, — пошутил Эдингер.

— Светлого дня.

Советник с интересом оглянулся. В дверях, завернувшись в халат Таамира, стоял сонный всклокоченный Мишель, щуря глаза от утреннего света. Повелитель сразу поднялся и, забрав одежду, легко подхватил его одной рукой. Тот удивленно вскрикнул, распахивая глаза, но почти сразу рассмеялся. В это время из глубины комнат раздалось требовательное «мяу», мальчик нетерпеливо похлопал дракона по плечам, и тот, смеясь, поспешил на зов проснувшегося котенка, а Эдингер, изумленно качая головой, пошел отдавать необходимые распоряжения.

Через полчаса в эркере гостиной собрались все четверо: Таамир, Мишель, Эдингер и Элизабет, чувствующая себя явно не в своей тарелке. Вчерашний восторг ушел вместе с выветрившемся вином и ночными мечтами, и сейчас девушка боялась поднять глаза на свой идеал, как назло сидящий напротив нее.

Мишель, смущенно улыбаясь, косил глазами на всех по очереди. Таамир думал, куда и как пристроить свой гарем. Эдингер мысленно переговаривался с Тоньесом, покупавшим телефоны и заодно раскрутивший Ин Чу на компьютеры, пару ноутбуков и планшетов. А что мелочиться?

К концу завтрака в гостиную ввалился невыспавшийся Сантилли, которого подняли ни свет, ни заря для похода в магазин за техникой после насыщенной на события ночи. Хвала богам, что еще сохранились здравомыслящие демоны! Эджен, переглянувшись с таким же, как брат, сонным Ласом, недоуменно спросила:

— А через инет уже заказы не принимают?

Муж, чертыхнувшись, пошел «раскочегаривать железяку». За час они выбрали все, что требовалось и даже больше. Оставалось дождаться доставку, а герцога отправили осмотреться на месте и заодно передать Элизабет браслет-переводчик, подготовленный утром свежим и до отвращения бодрым Маяртом. Выпил больше всех, бегал не меньше, спал еще меньше, а выглядел так, будто всю ночь дрых, как младенец. Его Светлость начал понимать, за что некоторые не любят магов.

— Светлого дня, — буркнул герцог и плюхнулся на стул рядом с Элизабет, испуганно на него посмотревшей. Она почти не притронулась к еде, боясь выглядеть деревенщиной. Ничего не понимала в разговоре и вообще не знала, как себя вести в компании таких аристократов, как Ин Чу. Герцогу в отличие от Элизабет было глубочайше наплевать, как его воспримут, и поэтому он, поставив локти на стол, тяжело уронив в ладони голову.

— Выглядишь, будто на тебе черти пахали всю ночь, — посочувствовал Эдингер.

— Я даже пальцем не буду показывать, кому этим обязан, — огрызнулся Санти, — а вот попинал бы с бо-альшим удовольствием и от души.

Мишель, принявший его слова на свой счет, мигом потерял аппетит и осторожно положил вилку на тарелку.

Таамир, заметивший это, холодно спросил ашурта:

— Я так понимаю, это был выпад в мою сторону?

— А ты видишь здесь других претендентов? — удивленно ответил герцог, поднимая голову и пристраивая ее на переплетенных пальцах.

— Я поступил так, как посчитал нужным, — возразил дракон, с раздражением глядя на него.

Элизабет захотелось тихо выскользнуть, чтобы не присутствовать при ссоре, и она уже начала подниматься, бормоча слова благодарности, когда Сантилли бесцеремонно усадил ее обратно.

— Леди, тысяча извинений за мое бестактное поведение, — по-английски произнес он, доставая из внутреннего кармана куртки, очень похожей на те, что носят в земных мирах, широкий чеканный браслет с продолговатым изумрудом, — Тяжелая ночь, — ашурт одарил Таамира «любящим» взглядом и защелкнул переводчик на запястье опешившей девушки.