Герцог замолчал.

— Тогда бы и я умер, — тихо сказал Лас.

Сантилли вздохнул и снова прижал к себе друга.

— И не сидел бы здесь.

— И не жил бы, — принц нашел его руку и сжал.

— Я тогда крыс ел.

— Что? — поразился принц.

— Крыс, — герцог повозился, устраиваясь удобнее, цепь слабо загремела, — Жирные, но блохастые.

Ласу стало плохо.

— Интересно, а здесь крысы есть? — поинтересовался Санти, — На их трехразовом питании мы долго не протянем.

— Меня вырвет сейчас, — с трудом проговорил принц.

— Поверь мне, через месяц тебя будет от них тошнить по другой причине.

— По какой? — сдавленно спросил Лас.

— Однообразие, малыш, однообразие. И никакой соли.

— Санти, прекрати.

Герцог уткнулся лбом в его висок.

— Нам надо выжить. Любой ценой, Ласти. Выжить, вытащить девчонку и самим уйти. Ты браслет у него на руке видел?

Принц хотел отрицательно помотать головой, но спохватился:

— Нет.

— Портальный. Слабый правда, но можно подзарядить. Вот только ошейники бы снять. А ключики эта тварь с собой носит. Как бы нам с ним встретиться и поговорить по душам, а, Ласти? А для этого нам надо быть хитрыми и сильными. А без мяса мы на одной хитрости далеко не уйдем.

— А если не будет крыс?

— Есть люди, — пожал плечами ашурт.

— Лучше крысы! — убежденно воскликнул Лас и схватился за разбитые губы, — Шуточки у тебя.

Санти рассмеялся и тут же оборвал смех. По подбородку побежала кровь. Ашурт слизнул ее языком.

— Вот, козел, все разбил, даже не повеселиться от души.

Насчет людей он не шутил, но крысы и в самом деле лучше, легче убить. И не надо ломать голову, куда деть несколько килограмм мяса, чтобы не испортились. А блохи скоро и по ним будут прыгать, и волосы через пару месяцев станут проблемой. Придется избавляться. Жаль.

Элерин и Пайрис привезли в расхлябанной машине в город. Женщины с испугом смотрели на серые разрушенные дома, на низкорослых людей в рваной одежде, испуганно жмущихся к стенам при виде проезжающего автомобиля. Управлялся он не так, как в земных мирах. Здесь использовали систему рычагов вместо руля. Но чихала и дергалась машина совсем не от этого. Чудо было, что она вообще еще ехала, выплевывая позади облака зелено-серого дыма.

Дворец представлял собой яркий контраст по сравнению с разрушенным городом. Белоснежное великолепие вселяло слабую надежду, что здесь с ними будут обращаться хорошо. Но, глядя на бледные испуганные лица прислуги, пленницы начали испытывать страх. Их втолкнули в богатую комнату с громоздкой позолоченной мебелью и оставили одних.

Пайрис осторожно подошла к огромному окну и, отодвинув желтую занавеску, выглянула наружу. Она с удивлением оглядела прекрасный парк с прямыми аллеями, обсаженными яркими цветами. Причудливо подстриженные деревья и кустарники напоминали птиц и животных. Ухоженно. Чисто. И тихо. Парк был мертв. Не ходили люди, не щебетали птицы, не перепархивали с цветка на цветок разноцветные бабочки, не жужжали деловитые шмели и пчелы, не шумел ветер, перебирая листву. Мертвая тишина пугала не хуже разрушенного города с жителями-призраками.

— Мама, мне страшно, — дочь прижалась к ней, — давай убежим.

— Куда? — обреченно спросила Пайрис.

А действительно, куда? Кругом каменистая пустыня вокруг развалин. Умирающий закрытый мир. Страх сыграл с ней плохую шутку. Стоило столько лет прятаться, чтобы в итоге сгинуть здесь? Девочка моя, что же я наделала? И кто же там кричал «мама»? Давно погибший сын? Миражи прошлого. Боги, будьте вы прокляты со своей войной! Будьте вы прокляты! Зачем она не дождалась магов, когда началась осада замка? Страх! Страх, враг ее. Где же тот, кто обещал помочь, но не сдержал обещания? Почему она не послушалась его и ушла? Почему все так глупо?

Они просидели, обнявшись, до сумерек. Когда за окном начала сгущать темнота, в комнату неслышно вошел низкорослый слуга в ярко-зеленом с золотом костюме, подчеркивающем чудовищную бледность его сморщенного лица и белесые волосы, прилизанные тощими жидкими прядями. Человек поставил на стол толстую красную свечу в вычурном подсвечнике. Пайрис заговорила с ним, но мужчина испуганно отпрянул и быстро выскочил за дверь. Щелкнул замок, и снова наступила гнетущая тишина.

Их навестили уже в темноте. Горбоносый высокий мужчина, пришедший за ними, был из клана Леопардов. Пайрис обрадовалась ему, как родному, бросившись навстречу соплеменнику. Но тот отступил, отстраняясь от нее рукой, и без слов кивком головы приказал следовать за ним. Ничего не понимающая женщина потянула за собой испуганную дочь.

Они снова шли по ярко освещенным пустым коридорам великолепного дворца за безмолвным провожатым, в страхе прижимаясь друг к другу. Леопард отворил высокую дверь, пропустил их в просторную богато и со вкусом обставленную комнату пастельных тонов, и остался в коридоре. Женщины настороженно огляделись.

— Сюда, — приказал голос из глубины помещения. Пайрис сделал несколько шагов и, наконец, поняла, где находился говорящий. Перед окном стояло глубокое кресло, повернутое к парку, которого сейчас не было видно. С бьющимся сердцем, прижимая руки к груди, Пайрис обошла его и увидела мужчину. Она не сразу узнала его. Маг дождался, когда на лице женщины появится страх узнавания и глумливо улыбнулся.