Тело Ласа снова выгнулось дугой и опало. Бесполезно. Вот и подловили момент смерти, горько подумал Маярт.

Сантилли рухнул в темноту смерти. Сколько раз он уже был здесь? Два? Три?

Принц уже миновал порог и уходил, становясь ярким светящимся силуэтом. Нет!!!

— Стой! — срывая голос, закричал Сантилли и, не думая ни о чем, рванулся следом.

— Зачем? — недоуменно обернулся йёвалли.

— Ласти, там жизнь, гонки, новый катер, шхуна…, - герцог безрезультатно попытался поймать его руку.

— Зачем?! — повторил Лас, по обыкновению приподняв брови, — Я там уже не нужен.

— Вернись.

Друг удивленно пожал плечами и оглянулся в сияющую бесконечность:

— Я и так возвращаюсь.

— Ты уходишь, — с отчаянием возразил ашурт, сжимая бесполезные кулаки.

— Там, — Ласайента мотнул головой вдоль дороги, — свет. Там жизнь.

— Это ложь! — выкрикнул Сантилли, — Ласти, это ложь!

— Нет, — твердо ответил принц, глядя ему в лицо, — Это ты мне всегда лгал, — у Сантилли перехватило дыхание, — Про свою любовь.

— Неправда!

Да пусть целуется, с кем хочет, любит, кого хочет, только пусть живет!

— Останься, Ласти. Мне плохо без тебя.

Пустое, он не будет слушать этот лепет.

— Пойдем со мной, — равнодушно предложил Лас, отворачиваясь от герцога и делая шаг.

— Мне в аду гореть за все, что я совершил. Туда, — тот кивнул на тающий в свете путь, — меня не пустят. Останься, просто останься. Черт с ней, с любовью, только живи! — не выдержав, крикнул ашурт ему в спину, — Только живи, Непоседа!

Лас обернулся: Сантилли стоял на дороге одинокий, потерянный и тоскливыми глазами смотрел ему вслед. Он никуда не уйдет, так и будет стоять здесь и ждать, ни живой и не мертвый. Всю вечность, отведенную ему. И Ласайента вернулся, потому что нельзя бросать друзей, какие бы ошибки они не совершили.

Его перенесли во дворец йёвалли. В покои пустили только целителей, и Сантилли покорно остался в коридоре. На земле скоро осень, а здесь тепло, яблони склонили ветви до земли. Все живет, копошится, бегает, летает…. Он горько усмехнулся: а я чуть друга не убил, забыв о том, что было, все перечеркнув. Подумаешь, один дурацкий поцелуй. Девчонки все равно нет, Лас забудет и не вспомнит о ней никогда.

Шон постучал задумавшегося ашурта по плечу, дождался, когда тот повернется, и, молча, подал ему сложенные листы. Со всеми рассорился, никого вниманием не обошел, криво усмехнулся герцог. Он смотрел в спину уходящего друга, но окликать не стал, просто развернул бумагу и начал читать. Это была песня. Стихи и ноты, записанные так, как принято у них. Удобно, не надо чертить дурацкие линеечки. Ноты, как буквы, музыкальная азбука. Больно резанули слова «История любви».

Крик души. Боль души. Плакала музыка, плакали слова. Простая констатация факта: было и больше не будет. Вся история любви на пол-листа. Демон, один истинный демон, одним небрежным движением руки выбросил на свалку всю жизнь любимой и друга, а тот даже не додумался упрекнуть его за это. Так глупо.

Герцог тяжело поднялся и ушел, на ходу сворачивая стихи. Он и не знал, что Лас может писать так. Что он вообще знал о нем?

— Новость слышал? — Алентис уселся прямо на чертежи, и Сантилли поморщился, — И не делай вид, что они тебе так дороги, — усмехнулся дядя, заметив гримасу племянника, — Ты уже несколько дней сидишь над ними просто так.

— И что за новость? — буркнул герцог, бросая карандаш.

Да, сижу просто так, рисую что попало, думаю, не знаю о чем. К Ласайенте никого не пускали или он сам никого не хотел видеть. Или кого-то одного, но остальных тормозили за компанию. Скорее всего, последнее.

— Тоньес потребовал развода.

Санти сначала подумал, что ослышался. Что потребовала эта дрянь?

— Сиди, — придавил его Алентис, — Совет согласится. Его подружка беременна.

— Какая к дьяволу подружка? Какой к дьяволу развод?! — герцог стряхнул его руку с плеча и встал, оттолкнув кресло.

— Если ты на виллу, то она ее продала, — остановил племянника князь.

Продала любимый дом, а ему ничего не сказала, не посоветовалась. А как, если он заперся в замке и никого не пускал?

— Кто эта дрянь? — Сантилли тяжело посмотрел на дядю.

Но никто ничего толком не знал. Новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Сестра с утра заперлась с отцом и никуда не выходила. Блудную шлюху и Тоньеса охраняли драконы в его старом замке. Ха, не один шурин хочет порвать жирную тварь. А Таамир узнал раньше всех и молчал. Ладушки, припомним при случае.

— Потрясающе! — демон припечатал ладонью стол и ушел, хлопнув дверью.

С разводом тянуть не стали: Совет собрался на следующий день.