Конец травле жестко положил Найири, на осеннем балу во всеуслышание спросивший демонов, должен ли ребенок отвечать за грехи и ошибки родителей? После этого Тальшу оставили в покое, то есть в полном забвении.

Санти сидел, опираясь спиной на центральную колонну, на верхней площадке башни и смотрел, как к ней приближается черный дракон. Когда он был уже близко, ашурт безразлично отвернулся. Замаешься порхать вокруг, бабочка чешуйчатая. Но тут дракон спикировал на площадку, и герцогу стало интересно, как он будет вписываться под крышу, но тот в последний момент поменял ипостась, ограничившись небольшой пробежкой, закончившейся рядом с демоном.

— Долго еще будешь сопли жевать? — без предисловий начал Таамир.

— Да пошел ты…, - герцог едва сдержался от грязного ругательства, — Я тебя не звал.

— Да мне полевать! — взорвался дракон и пнул его по подошвам сапог, — Какого дьявола ты не миришься с Ласти?

Санти зло оскалил клыки, но головы по-прежнему не повернул, подтянув к себе ноги:

— Тебе-то какая печаль?

— Что мальчишка такого сделал? Переспал с кем-то? И что? Как будто за тобой грехов нет, — Ин Чу перестал мерить площадку широкими шагами и остановился перед демоном, засунув руки в карманы. Эту его привычку демон знал хорошо, значит, здорово злится. И плевать.

— Я думал, ты обрадуешься, — нехорошо прищурился он, упорно продолжая глядеть в закатное небо.

На скулах Таамира заходили желваки, но он сдержался.

— В другое время я бы действительно обрадовался, но смотреть на тебя такого…, - король сердито качнулся на носках, — Уволь.

Сантилли, взглянув прямо ему в глаза, вкрадчиво поинтересовался:

— Хочешь, чтоб я вернулся?

Хочет ли он, чтобы этот чертов ашурт был рядом? Да, дьявол всех побери! Но не так. Не так. Таамир мотнул головой в ответ на свои мысли и опустился рядом на каменный пол, стараясь соблюдать дистанцию. Раньше, несомненно, он бы обрадовался такой удаче. Подарок богов! Но теперь…. Ин Чу поймал себя на том, что совершенно не хочет прикасаться к демону не смотря на то, что тот весь горит от нерастраченной энергии. Ночь была бы не просто жаркой, и не только ночь.

Неожиданно перед внутренним взором встала Бетти, и дракону сделалось совсем противно и муторно. Как он мог когда-то скатиться к такому? Столько вокруг было женщин. Дуры и что? Можно подумать те, кто грел ему тогда постель, были умнее. И если бы была любовь, нет, не было — только грязная похоть. Да и не искал он свою любовь.

— Мальчишка. Ты сам не понимаешь, что делаешь, — Таамир, стиснув челюсти, покачал головой и положил руки на согнутые ноги, переплетя пальцы, — Когда тебе плохо, ты приходишь ко мне и говоришь гадости. Когда хорошо — начинаешь язвить и издеваться. Так что как-нибудь переживу твое отсутствие. Все равно это кончится ничем.

Герцог хмыкнул и снова стал смотреть на закат. Багровый, значит, завтра будет ветер, можно полетать. Раньше они любили с Ласти…. К черту йёвалли! К черту…. Он откинулся на колонну и стал наблюдать за далекими птицами. Ни забот, ни хлопот. Завидует ли он им? Нет, демон вздохнул, не завидует.

— Вам обоим плохо друг без друга, — тихо произнес Таамир, — Помиритесь. Что хочешь делай, на колени встань…

— Я и так всю жизнь на коленях! — огрызнулся демон, не оборачиваясь.

Король сильнее сцепил пальцы и замолчал. Толку от того, что они поругаются?

— Приходи, я всегда тебе рад, даже когда ты насмехаешься. Не за этим. Просто поговорить или помолчать. Я всегда тебя жду, — дракон серьезно посмотрел на ашурта, — Ты меня понимаешь? Мы тебя ждем.

Санти кивнул. Но не сейчас. Сейчас он хочет побыть один на один с закатом.

— Ласти, ты — женщина, и никуда тебе от этого не деться, как бы ты не убегал. И куда бы ни убегал, — вздохнула Эджен.

Сегодня у нее было настроение напиться. Дома это делать было не интересно, и она, захватив пару бутылок, без разрешения пришла к Ласайенте. Терраса подходила для этого превосходно. Особенно ступени, ведущие к морю.

— Мне кажется, ему все равно, — пожал плечами он, бездумно глядя перед собой.

— Не правда, — тихо возразила демонесса, — Он надеялся, что ты…, - она оборвала себя и попросила, подставляя бокал, — Налей еще. И себе, — она нажала пальцем на горлышко бутылки, отодвигая ее к йёвалли.

— Не боишься, что напьюсь? Начну на жизнь жаловаться?

— Когда-то надо, — философски изрекла Эджен, отпивая несколько глотков и переводя взгляд на море.

Зачем она пришла к Ае? Ему и так тяжело, а она тут со своей ерундой… Прав отец: все кончилось, она свободна, больше не будет измен, бессонных ночей. Пусть другая ломает мозги, как удержать блудного мужа. Эджен облокотилась на расставленные ноги и опустила голову, широкая юбка провисла между колен.

— Глупо все, правда? — она прерывисто вздохнула, и Лас понял, что она плачет.

Он отставил бокал в сторону и обнял ее за вздрагивающие плечи. Девушка уткнулась ему в плечо, продолжая беззвучно плакать.

— Как романтично. Быстро вы, однако, — с едким сарказмом произнес знакомый хрипловатый голос.

Герцог, как всегда, подошел беззвучно, как призрак.

Эджен, нехотя освободилась из объятий Ласа, медленно подняла голову, и брат осекся, глядя на припухшее заплаканное лицо сестры. Неожиданно, она со злостью запустила в него бокал, который держала в руках. Герцог и не подумал уворачиваться, и тонкое стекло с размаху разбилось о лоб, рассекая смуглую кожу над бровью. Санти почувствовал, как вниз побежала торопливая струйка крови.