Во дворе суетились какие-то люди, грузя вещи в большой фургон. Герцог словно невзначай поинтересовался у грузчиков, как живется хозяевам в такой шикарной вилле.

Пожилой мужчина, смахнув пот со лба и прислоняясь к стене, устало махнул рукой:

— Дорогой дом. Денег у хозяев не хватает. Продают. Только покупателей на эту охабазину сейчас не найти. Кризис. Каждый год, бедолага, хозяев меняет, — грузчик сочувственно похлопал камень фундамента.

«Ты ждешь ее? — мысленно спросил герцог у дома, обращаясь к нему, как к живому. — Очень надеюсь, что это так».

Сантилли прошел под аркой в прихожую — почти ничего не изменилось. Это хорошо, наверное.

«Потерпи еще немного», — попросил он.

Документы оформили быстро. Могут же, когда хотят! Жени всегда любила этот дом. И Ласти он тоже нравился. Их детям будет, где бегать, и море рядом. Лас всегда любил море. И на байке есть, где погонять — тут прекрасные дороги.

Он тихо проберется к ним и положит купчую на стол. Ашурт тут же быстро набросал записку с извинениями и пожеланиями и, пока не кончилась решительность, открыл портал на Радужную.

Тихо не получилось: демон не учел племянника, охотящегося на призраков и поэтому терпеливо сидящего в засаде в гостиной. Когда Сантилли бесшумно ступая, прошел через комнату к столу, чтобы положить документы, на него из-за дивана вылетел маленький живой вихрь:

— Попался! — азартно закричал мальчишка и вцепился в штанину, но тут же с досадой стукнул его кулаком. — Ты настоящий!

— Разочарован? — поинтересовался герцог и, покосившись в сторону террасы, присел на корточки.

Племянник совершенно не походил на Ласа, больше на мать, и это хорошо. Сантилли с замиранием сердца взял мальчишку за руки. У Ласти сын. Молодчина друг. Сейчас, наверно, девочку ждут. Но не слишком ли быстро? Пять лет между родами — это очень мало.

— А ты кого караулил? — поинтересовался он, понимая, что тянет время, не желая уходить.

— Призрака, — разочарованно ответил племянник, — а ты на него не похож. А я тебя знаю! — вдруг оживился он и радостно закричал. — Мама, Санти вернулся!

— Тише ты, — попытался урезонить его герцог, но мальчик уже тянул его на террасу, подпрыгивая от нетерпения. — Мама! Санти!

Пришлось идти. Сердце бешено билось, грозя сломать ребра и с шумом гоня кровь по венам. Ничего, все равно когда-нибудь бы встретились.

Эджен осторожно поднималась ему навстречу из кресла, придерживая живот.

— Привет, — выдавил брат, с трудом отрывая от него глаза. — Вот, заглянул. Извини, не предупредил.

Непривычно было видеть всегда стройную сестру неуклюжей, без макияжа, с волосами, закрученными в жгут. Новая прическа и живот делали ее более женственной и какой-то беззащитной. Племянник прыгал вокруг них и дергал то одного, то другого, потом сорвался с места и с криком «папа» умчался вглубь дома.

— Иди сюда, видишь же, что ходить тяжело, — по щекам Жени побежали слезы. — Ненавижу, чуть что — сразу начинаю реветь.

Сантилли осторожно обнял ее за плечи.

— Весь в отца, — тихо сказал он. — А это кого ждете?

— Дочь, — ответила Эджен. — Тоже на месте не сидит.

— Привет, блудный демон! — Вардис стиснул его в объятиях и от души встряхнул. — Ласа еще не видел?

Сантилли отрицательно покачал головой.

— Он к морю пошел. Ты зачем встала, — темный бережно усадил демонессу обратно. — Как наша вторая егоза? — он положил руку ей на живот.

— Егозит. Ох! Скорей бы уже.

Вардис поцеловал Жени и тихо сказал:

— Как только рожаешь, сразу едем. Угу? — потом встал и обернулся к ашурту. — Ты что стоишь, как неродной столб?

Сантилли ничего не понимал. Нет, неправильно, он бы понял, если бы сразу поверил тому, что увидел. Вернее, он уже понял, но еще не верил. Небо! Но как эти двое спелись? Значит, мальчишка не их сын? Идиот, конечно, их, но не Ласти! Герцог кое-как разобрал спутанные мысли и облегченно перевел дыхание: вот ведь….

— Ноэль, — попросил Вардис сына, — сбегай за Ае, он к морю пошел, только не кричи, что Сантилли приехал.

— Лучше сам сходи, — Жени с трудом опустилась в кресло. — Поможешь, если что.

Дэи вэ махнул рукой сыну, чтобы оставался, но Санти остановил его, уже разглядев на причале две фигуры:

— Не надо. Я сам.

Йёвалли шел не спеша, обняв незнакомую девушку за плечи. Ладно, а что он ждал? Бросил его, а теперь хочет, чтобы тот хранил ему верность? Не сестра, так другая. Нечего было оставлять друга. И любимую. Но чем ближе герцог подходил, тем страшнее ему становилось, потому что навстречу шла лишь тень прежнего Ласа: заострившиеся черты лица, запавшие потухшие глаза. И эта трость, на которую он тяжело опирался при ходьбе, с трудом переставляя негнущиеся ноги.