В душе я, конечно, сомневалась в возможностях Лизы. Но попробовать стоило. Для меня любой вариант получался беспроигрышным. Искренне пытаясь помочь обеим сторонам я, в любом случае, получала свое.

“Если не налажу ей личную жизнь, то, по крайней мере, гарантированно испорчу бизнес конкуренту. Главное – заставить Лизу все-таки вмешаться… Или покорит сердце Лихогона, или попросту развалит ему весь офис”.

Нечто ужасно подлое померещилось мне в подобном своем положении. Я все меньше оставалась довольна собой, и все больше впадала в депрессию.

“Занимаюсь черти чем! Пудрю мозги ни в чем не повинным людям, вместо того, чтоб ловить преступников… Насколько проще для моих нервов было бы отказаться от всех этих интриг и начать действовать открытыми методами”.

“Вот!” – хватался за любимый подвох внутренний голос, – “Снова заботишься лишь о себе! С точки зрения вечности твои нервы не представляют никакой ценности. Забудь о них и действуй в интересах общего дела”.

“Можно подумать, нервы Марии с точки зрения вечности представляют больше ценности, чем мои”, – мысленно огрызнулась я.

Ругалась про себя, но действовала вполне пристойно. Следующие несколько часов ушли на попытки подружить Лизавету с компьютером и с секретарскими обязанностями в целом. Слава Богу, опыт работы при Жорике даровал мне обширный багаж знаний. Работать с Лизой получалось на удивление легко. Мысли о возможном развале Лихогоновского офиса больше не приходили мне в голову. Уверенная, что только близкое знакомство с офисной техникой сможет проложить ей путь к сердцу Лихогона, Лиза поначалу действовала исключительно из корыстных побуждений. Но потом увлеклась и интересовалась программами вполне искренне.

Теперь ты смело можешь требовать отдавать тебе в набор документы, – сказала я, наконец.

Лиза находилась в на редкость приподнятом расположении духа. Навевающий мистический ужас на всю приемную ящик оказался вполне безобидным и даже полезным. Лиза ощущала себя укротительницей дикого зверя.

– Лизавета! – в этот момент переговорное устройство на секретарском столе заговорило человеческим голосом, – Мне нужно уйти ненадолго, – голос оказался вдобавок и лихогоновским, – Всех впускать, никого не выпускать. Если будут посетители, попроси подождать. Пусть Катя развлечет их чем-нибудь…

Я возмущенно уперла руки в боки. Лихогону я, наверное, кажусь похожей на клоуна…

– По-моему, это входит не в Катины, а в мои обязанности, – ледяным тоном заговорила вдруг Лиза, – Вы хотели попросить меня занять клиентов в ваше отсутствие. Так? Могу составить бланк-анкету для приема заявлений от потерпевших. Тех, кто достоин внимания, буду потом передавать вам. Остальных сразу отсею…

Я замерла с открытым ртом. Всего, чего угодно, ожидала я от Лизы, но не такого изничтожающего тона. Возможно, мы слегка погорячились, решив ассоциировать Лихогона с первым мужем Лизы. Неудивительно, что Лиза разведена. Ни один нормальный мужик не выдержит обращений к себе в таком тоне.

Я отчаянно забарабанила костяшками пальцев по лбу, и, нарочито растягивая губы в глупой улыбке, пыталась показать Лизе, что интонацию немедленно нужно сменить.

– Естественно, буду им глупо улыбаться и выполнять прочие обязанности секретарши.

– Кто говорит? – отреагировало, наконец, переговорное устройство, и мне сделалось смешно.

– Ожившая мебель! – Лиза и не думала останавливаться, кажется, её понесло в сторону истерики, – Та, которую вы обрекли на вечное безделье! Та, что не может больше молчать и маяться в бездействии! Та, что достойна большего уважения, чем предмет интерьера! Та…

Лиза споткнулась на полуслове, потому что дверь кабинета шефа приоткрылась и в образовавшуюся щель осторожно просунулась голова Лихогона. В округлившихся глазах начальства сквозил неподдельный интерес.

– Лизавета, ты не в себе?

Несколько раз резко вдохнув воздух, Лиза вдруг залилась краской и потупила глаза.

– Вы не должны составлять документы сами, – пробурчала Лиза себе под нос, явно сбиваясь с мысли, – Если каждый портной вздумает вдруг изобретать автомобили, то пользователи надолго останутся без машин. Вы должны отдать работу профессионалам… А сами специализируйтесь на своей узкой специализации сколько влезет…

– Это я – портной?! – удивления в голосе Лихогона было куда больше, чем обиды, – Ну, знаете ли… Не ожидал от тебя, Лизавета. Никак не ожидал.

В глазах Лизы мелькнул ужас понимания. Кажется, она только сейчас осознала, что именно сказала.

– Не ожидал и теперь приятно удивлен, – закончил свою мысль Лихогон, и я едва сдержала вздох облегчения, – Очень рад твоему нежеланию бездействовать. Только зачем же выражать эмоции в такой форме…

– Простите, – Лиза уже пришла в себя и заговорила теперь очень неуверенно, – Простите, ради Бога, Петр Степанович. Я не хотела. Я вообще не хочу ничего печатать, это просто случайно получилось. Из-за моего мужа…