«…необходима искупительная жертва, могущая не только отвлечь от происходящего, но и консолидировать российское общество…»

«…необходим положительный образ, необходимо мгновенно создать Национального Героя, способного сфокусировать в себе…»

«…таковым может стать только популярный телеведущий Владислав Листьев, не связанный ни с какими политическими партиями…»

«…его образ — один из немногих, который воспринимается россиянами однозначно положительно…» Закончив, Аналитик еще раз перечитал черновик,

внес необходимые правки и. зловеще блеснув очками в золотой оправе, откинулся на спинку стула.

Меморандум был составлен казенно–бюрократическим жаргоном, который, как точно знал Аналитик, воспринимался Президентом с трудом. Как для русского украинский язык — вроде бы, магистральное направление понятно, а вот тонкости и нюансы…

Ничего, там. в Кремле, тоже есть советники, дешифраторы. переводчики — объяснят, что к чему.

Плюсы были несомненны — Аналитик всячески подчеркивал их.

Минусы…

При всех плюсах у этого варианта «искупительной жертвы» был один серьезный недостаток: самого Президента запросто могли обвинить в бездействии, в том. что он ничего не противопоставляет организованной преступности (по плану Аналитика, вину за убийство предполагалось свалить на мифическую «мафию»).

Ничего, ничего — естественное озлобление оскорбленной общественности всегда можно будет направить в нужное русло.

Найдем козла…

А не найдем — еще лучше: озлобление можно отрегулировать и временно направить против Президента и его команды — пусть знает, кто настоящий хозяин…

Перечитав черновик меморандума несколько раз (ему очень понравилось собственное выражение «искупительная жертва»), Аналитик вызвал своего Заместителя.

Тот явился сразу же — будто бы все это время ждал за дверью.

Прямой приглаженный пробор, дрессированная улыбка, осторожный взгляд, отработанная мягкость в движениях, аккуратный английский костюмчик — точно комсомольский деятель районного масштаба начала–середины восьмидесятых. Весь такой примерненький, приторный, зализанный… Сволочь, короче говоря. Аналитик был совершенно уверен — придет время, и Заместитель сдаст его, как в упаковке, чтобы занять начальственное кресло.

Не дождешься, козлик — на тебя тоже кой–чего имеется…

— Вот что, — произнес Аналитик тусклым от усталости голосом, подвигая черновик, — доведи до ума, отредактируй как следует и отправь адресату…

Заместитель взял черновик — двумя пальчиками, как чашку с кофе.

— В какой срок?

— За два часа, больше не могу… И отправь не факсом, а нарочным…

В случаях, подобном этому, Аналитик не доверял технике.

— Хорошо, — произнес Заместитель и испарился в прокуренном воздухе кабинета.

Ответ пришел к вечеру, и сводился к одному: «вы что — совсем охренели?..»

Да, Президенту теперь было явно не до изощренных внутриполитических игр, задуманных Аналитиком — Дума, Чечня, армия, солдатские матери, минимальные пенсии и зарплаты, проигрыш в большой теннис, результаты последнего минского вояжа, где благодарные бульбаши подарили персональный «маз», Премьер, отправленный на Запад, серьезные внешние долги и, наверное — сильнейший абсинентный синдром на этой почве.

Прочитав ответ, Аналитик заметно помрачнел.

М–да…

Заместитель стоял у другого конца безразмерного стола, пожирая дорогого начальника глазами.

— Что будем делать?

— Придется самому ехать, — произнес Аналитик, прищурившись, — они там, судя по всему, совсем с ума посходили, ничего не понимают… Машину — срочно.

Он вернулся через два часа — повеселевший, хотя и усталый; подобные разговоры с начальством всегда давались ему с трудом, с душевной мукой (правда, сам Аналитик не верил ни в душу, ни в её бессмертие).

Зайдя по дороге в кабинет к Заместителю, он опустился в кресло и, закурив махнул рукой порывавшемуся было подняться хозяину:

— Да сиди ты…

Заместитель осторожно опустился на вертящийся стул и преданно посмотрел на начальство — ну, словно близкий родственник тяжелобольного на врача после сложной многочасовой операции:

— Ну, как?

— Убедил, — ответил Аналитик мрачно, — но какого труда стоило…

Значит…

— Теперь остановка за исполнением. Если опять все обосрут, то а ни за что не отвечаю…