Шрифт:
Умерли бы они по классику: «на простынях голландских да на кровати медной», перетирая старческими беззубыми деснами манную кашу — не тот, не то, не то…
Как — понятно: преднамеренное убийство. Не зря ведь тогда бросился Аналитику подзаголовок в газете — «Жертвоприношение». Интуиция — сокращенный прыжок сознании, все правильно.
Кого?
Надо думать…
Аналитик думал весь вечер, всю ночь и весь последующий день. Однако ничего путного в голову не приходило: ход его мыслей почему–то шел только в направлении теперешних политических деятелей.
Сидя перед телевизором, он пил заботливо приготовленный крепкий кофе, неприязненно смотрел строго дозированную чушь о Чечне, искоса поглядывал на жену: как ты?
Продолжаешь дуться?
Ну–ну, продолжай…
Казалось, она за то короткое время, что жила тут, еще не освоилась с себялюбивым и эгоистическим комфортом роскошного жилища Аналитика — реакция вполне объяснимая, если учесть, что раньше всегда жила в коммуналке.
— Прости, — произнесла она мягко, — я никак понять не могу — а чем ты там у себя на службе занимаешься?
— Решаю проблемы государственной важности, — то ли серьезно, то ли шутя ответил Аналитик.
— И что за проблемы?
— Разные…
Она взяла пульт, переключила на «Останкино».
— «Как нам обустроить Россию», да?
— Об этом другие люди пусть думают, — недовольно ответил он и тут же поймал себя на мысли, что примеряет парадный гроб Национального Героя и для автора проекта обустройства — кстати, автор этот, как мгновенно оценил Аналитик, не подходил по той же причине, что и Правозащитник.
— А о чем?
— Да вот, вычисляю, кто самый популярный мужчина в нашей стране, — ответил хозяин дома совершенно искренне, понимая, что она все равно воспримет этот ответ как шутку.
— И кто?
— А ты сама как думаешь?
Она пожала плечами.
— Может быть — Президент?
— Я серьезно…
— Я тоже. А как думаешь ты?
Ответ жены заставил его сперва улыбнуться, однако потом всерьез задуматься:
— Мейсон.
— А кто это?
Посмотрев на мужа, как на круглого идиота, она воскликнула:
— Ты что — Мейсона не знаешь?
— Нет…
— Ну, из «Санта — Барбары», очень положительный герой…
— «Санта—Барбары»?
— Ты и этого не знаешь?
— Нет.
— Не понимаю, в какое время ты живешь! Ну, короче мужик — во какой!
Может быть, в Лондоне, в Королевском балете миловидная девушка, выставляющая вперед большой палец, как докер на рекламе пива, и шокировала бы кого–нибудь, но после двадцати одного года коммуналки и пять лет Мариинки не спасут…
— А что — его так любят?
— Еще бы! У нас в труппе все от него были без ума… — последовало очень серьезное. — Ну, а еще — Рикардо Линарес…
Аналитик удивленно вскинул брови.
— А это еще кто?
— Из «Дикой Розы»… Мексиканский телесериал. Сейчас, после «Часа пик» начнется… Да, а «Час пик» будем смотреть?..
На следующий день Аналитик с нехорошей улыбкой, кривившей нижнюю часть его лица, спросил у своей молоденькой секретарши:
— Простите, Мейсон из «Санта—Барбары…
— Что?
Она ошарашенно посмотрела на своего начальника — чего–чего, а такого вопроса от более чем серьезного и респектабельного главы сверхсекретного ведомства ожидать было нельзя.
— Что?
— Это положительный герой?
— Да, — совершенно механически ответила секретарша, соображая, для чего же шефу понадобилось спрашивать у нее о герое «Санта—Барбары» и нет ли тут какого–нибудь хитрого подвоха.
— Известный?
Она улыбнулась.
— Еще бы!
— Каков он? С усами?
— Молодой, красивый, удачливый… М–м–м… Богатый. Честен, открыт, скромен и порядочен. Теперь — без усов.
Характеристика была исчерпывающей, и Аналитик улыбнулся.
— Спасибо.
И пошел в свой кабинет, провожаемый недоуменным взглядом…
Итак, две вещи были очевидны:
Для создания апокрифа нужен труп, насильственная смерть позагадочней.
Герой должен быть молод, красив, сексопилен (основной контингент потребителей Героев, — женщины, для Аналитика это было более чем очевидно), удачлив, пользоваться репутацией исключительно порядочного человека. Должен быть богатым — ну, не очень, чтобы не раздражать этих нищих, но в меру.