В карете были разложены пуховые подушки. Тряски на кочках, которыми изобиловала дорога, почти не замечалось. Ехать в таких условиях - одно удовольствие.

–  А не пересесть ли нам, сын мой, так, чтобы быть лицом к лицу?
– предложил старый князь.
– С тех пор, как ты приехал из Вены, я всё ещё не могу налюбоваться тобой. Да, ты заметно вырос, - продолжал он после того, как княжич пересел на предложенное ему место.
– Подростком называть тебя уже язык не поворачивается, впору невесту искать.

Княжич, слегка смутившись, промолчал.

–  Да-a, время летит...
– задумчиво промолвил князь и надолго замолчал, не отводя взгляда от сына. Княжичу стало неуютно под его взглядом. Он плохо знал отца. Занятому военной службой князю некогда было заниматься воспитанием сына: после смерти матери он некоторое время находился под присмотром нанятых учителей, а последние полтора года прожил в Вене под опекой австрийского двора.

–  В своём последнем письме, - снова заговорил князь, - принц Евгений писал мне, что своими способностями к наукам ты заставил полюбить себя всех австрийцев.

–  Его высочество слишком преувеличивает мои способности, - скромно возразил сын.
– Я имел некоторые успехи в изучении истории и философии. Только и всего.

–  Но, наверное, ещё чему-то научился?

–  Кроме истории и философии изучал шпажное дело, математику, географию.

–  Я счастлив, что ты у меня такой образованный, - прочувственно сказал князь.
– Рад, зело рад.

Он гордился сыном и хотел, чтобы тот это знал. У Василия Аникитича не было других детей, после смерти жены жил вдовцом, и княжич Николай был для него единственной «кровинкой» для продолжения знатного рода Репниных - рода, в своё время обласканного самим Петром Великим.

–  У меня к тебе вопрос, - решил сменить тему разговора князь, - что тебе известно о городе Ахен?

–  Не так уж много, - оживился княжич, довольный тем, что отец перестал, наконец, его нахваливать.
– Мне известно только, что стоит он на живописном месте на стыке границ Пруссии и Нидерландов. Город известен своими целебными водами и так красив, что король Карл Великий, выбирая сие место для своей резиденции, предпочёл его другим городам... А почему вы им интересуетесь?
– прервав свой рассказ, спросил он.
– Ахен - конечный пункт нашего марша?

–  По договорённости с нашими союзниками мы должны стать лагерем неподалёку от этого города.

–  Нам уготовано мирное пребывание?

–  Трудно сказать, что нас ожидает. Пока маршируем, пройдёт не одна неделя, а за это время положение может измениться.
– Помедлив, князь продолжал: - У меня такое предчувствие, что воевать нам не придётся. Война и без того слишком затянулась. Как мне представляется, враждующие стороны устали от этой войны, и им не хватает только звонка, способного позвать их к столу для переговоров. Думается, прибытие на Рейн русского корпуса может послужить именно таким звонком. Противники Марии Терезии вряд ли отважатся продолжать войну, когда мы появимся в центре событий.

Слушая отца, княжич вдруг заметил, что лицо его покрылось мертвенной бледностью.

–  Что с вами, батюшка, вы больны?
– вскричал он, увидев, как отец со стоном сжал ладонью правый бок.

–  Ничего страшного, - произнёс князь.
– Со мной такое бывает. Проклятые колики под нижними рёбрами...

Княжич приказал ефрейтору остановиться.

–  Может быть, доктора позвать?
– предложил он отцу.

–  Что доктор?! У доктора одно лечение - пускать кровь, а я от этого только слабею.

Болезненные колики у князя продолжались недолго, но они настолько испортили ему настроение, что он уже ни о чём больше не заговаривал с сыном, так и ехал молча до самого места ночлега.

Князь Василий Аникитич оказался прав в своём предвидении: стоило российскому воинскому корпусу прибыть к берегам Рейна, как противники Марии Терезии сразу же заговорили о необходимости заключения перемирия.

Довольно сражений, решили они, пора искать согласия за столом переговоров.

Переговоры между представителями враждовавших сторон начались в начале октября 1748 года и вскоре закончились подписанием в Ахене мирного договора. Представители государств, претендовавших на габсбургское наследство, от имени своих правительств признали наконец права на австрийский престол за старшей дочерью усопшего короля Карла VI Марией Терезией, но в то же время кое-что для себя выторговали. Ранее находившиеся под властью Вены итальянские герцогства Парма, Пьянченцо и Гуасталла отошли к Испании. Вене пришлось примириться и с захватом Пруссией большей части Силезии. Австрийские дипломаты долго не соглашались на эту уступку, надеясь на поддержку русских, но в конце концов сдались. Дело в том, что российский экспедиционный корпус, на который они так уповали, к этому времени оказался в сложном положении. Командующий корпусом генерал-фельдцейхмейстер князь Репнин, заболев ещё в начале похода, слёг в постель и больше с неё не поднимался. Австрийцы, не говоря уже о русских офицерах и солдатах, приуныли. Сила любого войска зависит прежде всего от того, кто им командует. Генерал-фельдцейхмейстер Репнин был признанным полководцем, в него верили и свои, и союзники. Не свали его коварная болезнь, он несомненно смог бы умело вмешаться в процесс переговоров и, опираясь на силу своего корпуса и союзных войск, заставить пруссаков отказаться от своих претензий на Силезию, которая им никогда не принадлежала. Но, увы, князь Репнин оказался совершенно беспомощным. В Ахене уже открыто поговаривали о его скорой смерти.