–  Вы удивлены тем, что назвал графа фельдмаршалом? Нет, я не ошибся. Был генерал-аншефом, а теперь милостью её величества стал генерал-фельдмаршалом, главнокомандующим русской армией.

–  И когда фельдмаршал поведёт свою армию?

–  Как только закончатся приготовления. Дел много: надо набрать рекрутов, обучить воинскому занятию, сформировать новые полки, снабдить их оружием... Как подумаешь, сколько всего нужно, голова идёт кругом... Но я вижу, - продолжал граф, - вы собираетесь ещё о чём-то спросить?

–  У меня не вопрос, а просьба. Нельзя ли попросить фельдмаршала, чтобы взял меня в армию хотя бы волонтёром?

Услышав такое, канцлер опустился в кресло, покряхтел малость и только потом заговорил:

–  Вы значитесь офицером гвардии, а судьбы гвардейцев решает сама императрица. Вам надобно получить разрешение её величества.

Вдруг он спросил:

–  Вам сколько исполнилось?

–  Двадцать два.

–  Боже мой! Как летит время! Ещё недавно я видел в вас мальчишку, и вот вам уже двадцать два года!..

–  Мне хочется испытать себя в ратных делах, - возобновил свою просьбу Репнин.
– Прошу вас, Алексей Петрович, замолвите за меня слово перед государыней.

–  Да, да, я вас понимаю, я поговорю. Думаю, государыня вам не откажет, тем более, что и на службе вас хвалят. В какой вы службе сейчас?

–  Служу полковым адъютантом в чине поручика.

–  Всё в том же Преображенском полку?

–  Так точно, в Преображенском.

–  Я поговорю. А ещё лучше, если пойдём к её величеству вместе.

–  Тогда, может быть, направимся к её величеству прямо сейчас?

–  Нет, нет, сегодня уже поздно. Государыня обычно принимает по утрам. Приезжайте ко мне завтра в десять, и мы попытаемся что-то предпринять. Думаю, государыня вам не откажет, примет непременно...

На следующий день, как и было обусловлено, Бестужев-Рюмин и Репнин встретились в десять утра и тотчас отправились в Зимний дворец. Однако этот день оказался для них «невезучим». Придворный чиновник, дежуривший в приёмной, сообщил, что государыня занедужила и никого не принимает.

–  Что же теперь будем делать?
– забеспокоился Репнин.

–  Право, не знаю. Придётся, наверное, ждать.

Пока они стояли и в нерешительности переговаривались между собой, в приёмной появилась великая княгиня Екатерина Алексеевна, супруга наследника престола. Бестужев-Рюмин обрадованно оживился.

–  Ваше высочество, - он поклонился, - позвольте представить князя Николая Репнина, сына знаменитого генерал-фельдцейхмейстера Василия Аникитича, ныне уже покойного.

Великая княгиня подала Репнину руку для поцелуя.

–  Я о вас уже много знаю, - сказала она ему, изображая на красивом лице доброжелательную улыбку.
– Видела на куртаге. В тот вечер все фрейлины на вас заглядывались.
– Заметив на лице молодого человека выражение смущения, она оставила его в покое и обратилась к великому канцлеру: - У вас к императрице дело?

Граф рассказал её высочеству о желании молодого князя вступить волонтёром в армию фельдмаршала Апраксина, которая собирается в поход против Пруссии.

–  Государыня больна и никого не принимает, - сказала великая княгиня.
– Но я постараюсь вам помочь. Я направляюсь сейчас к её величеству и могу доложить о прошении князя.

–  Вы окажете мне этим великую честь, - галантно поклонился Репнин.

–  Подождите меня здесь, ваше дело может решиться очень быстро.
– И она ушла, оставив их с дежурным в приёмной.

В ожидании возвращения княгини гости уселись за круглый столик, стоявший у окна. Бестужев-Рюмин попросил себе последние парижские газеты; что до князя Репнина, то ему было не до чтения. Снедаемый нетерпением, он поднялся с кресла и стал прохаживаться по комнате, а потом остановился у окна, обращённого к площади, где проходили занятия солдат, по форме и цвету одежды не похожих на русских. Невысокий офицер, руководивший занятиями, был страшно недоволен тем, что его подчинённые не так чётко выполняли команды поворота направо и налево, и требовал повторения упражнений снова и снова. Репнин долго смотрел, но никак не мог понять, зачем всё это было необходимо странному офицеру.

–  Вы знаете, кто этот человек?
– услышал он голос канцлера, незаметно присоединившегося к нему.

–  Мне кажется, я его видел, но не могу вспомнить когда и где.

–  Это же великий князь Пётр Фёдорович.
– И с затаённой насмешливостью уточнил: - Тот самый человек, который претендует на наследование российского трона.

Репнин был поражён оттенком его голоса. Бестужев-Рюмин никогда не говорил о членах императорской семьи с такой презрительной иронией. Сложный человек Алексей Петрович: сколько лет был Репнин, по сути, его учеником, но так до конца его и не понял.