–  А кто сейчас исполняет обязанности командира этой дивизии?

–  Генерал Меллер. Хороший генерал. А это мой адъютант, - головой показал Потёмкин на полковника.
– В отношении жилья и прочего обращайся к нему, он всё устроит. Попов, - позвал он адъютанта, - слышишь, что говорю?

–  Так точно, ваше сиятельство: устроить генералу жильё.

–  Мне будет достаточно обычной палатки.

–  Ну и хорошо, - удовлетворённо кивнул Потёмкин.
– Вечером прошу ко мне на ужин.

На этом расстались: Репнин поехал на лошади в расположение назначенной ему дивизии, а Потёмкин вернулся в спальную комнату приводить себя в порядок.

На ужине Потёмкин предстал другим человеком: был в напудренном парике, фельдмаршальском мундире, чисто выбрит. Репнин надеялся увидеть за столом других военачальников, но Потёмкин, кроме него и Попова, никого более не пригласил. Ужинали втроём. Распоряжался за столом не столько сам хозяин, сколько его адъютант: закуски подкладывал, вино разливал. Порою Потёмкин переставал замечать его присутствие и видел перед собой только Репнина, к которому имел массу вопросов. Светлейшего интересовали новости Петербурга (главным образом, дворцовые), какие сообщения поступают из-за границы, что там говорят о русско-турецкой войне и о нём, главном российском военачальнике. Репнин отвечал неохотно, ожидал удобного момента, чтобы перевести разговор на положение в армии. Наконец такой момент наступил, и он стал рассказывать о поездке в осадные войска, о своих беседах с обер-офицерами и генералом Меллером. При этом он представил дело таким образом, что люди обеспокоены затянувшейся осадой и склоняются в пользу штурма крепости.

–  Это тебе Меллер говорил?
– напрямик спросил Потёмкин.

–  И Меллер тоже.

–  Чепуха! Этот немец говорит так, потому что ему не жалко русских людей. Зачем нам нести лишние потери, когда крепость вот-вот падёт сама? Там уже начался голод. Осаждённые долго не выдержат.

–  Но мне показывали пленного, я не обнаружил в нём никаких признаков истощения.

–  Не знаю, что тебе показывали, а я лично допрашивал одного перебежчика. Он говорил, что хлеба осталось всего на несколько дней. Им некуда деваться, как только добровольно сложить оружие.

Уже в конце ужина Потёмкин сообщил, что принял решение возложить на Репнина начальствование над всеми осадными командами.

–  Могу я ознакомиться с расписанием войск?
– спросил Репнин.

–  Всё, что считаешь необходимым, найдёшь у генерал-квартирмейстера.

Назначение Репнина главным начальником над осадными командами в русском лагере было встречено с удовлетворением. Среди офицеров он нашёл немало знакомых, с которыми вместе воевал в прошлую русско-турецкую войну. В беседах почти все они высказывались за то, чтобы не тратить попусту время, а взять крепость штурмом.

–  Но у фельдмаршала есть сведения, полученные от перебежчика, что в крепости кончились припасы и турецкий гарнизон долго не выдержит, - говорил Репнин.

–  Перебежчикам нельзя верить. Есть мнение, что турецкий сераскир нарочно посылает к нам людей с ложными сведениями. Турки тянут время в надежде на то, что с той стороны моря придут корабли с войсками и помогут им избавиться от осады. Время работает на них, а не на нас.

–  Возможно, вы и правы, - не стал отвергать эти доводы Репнин.

Ещё ничего не говоря Потёмкину, Репнин начал потихоньку готовить войска к штурму. Он надеялся получить согласие уже после того, как все приготовления будут закончены. Что до самих приготовлений, то они заключались в прорытии к стенам крепости дополнительных траншей, подкопов для закладки взрывных устройств, приготовлении штурмовых лестниц, фашин [24] и прочих средств для преодоления обороны.

Однажды, увлечённый подготовкой, Репнин пробыл у стен крепости три дня. Вернувшись в штаб-квартиру армии, он нашёл там одного генерал-квартирмейстера.

–  А где сам князь?

–  Уже второй день не появляется. Дома, наверное.

–  Что-нибудь случилось?

–  Ничего не случилось, если не считать кратковременного визита графа Румянцева.

Репнин не стал более его спрашивать, а направился в потёмкинский дом. Светлейшего он застал за игрой в карты с адъютантом: без парика, в домашнем халате и тапочках на босу ногу.

–  В подкидного с нами хочешь?
– вместо приветствия спросил Потёмкин Репнина.

–  Вы же знаете, я не умею играть в карты.

–  Мог бы научиться. Тут соображения большого не требуется: Бог пошлёт хорошую карту - умный, не пошлёт - дураком останешься.

–  Я слышал, к вам приезжал граф Румянцев. Это правда?

–  Приезжал. Ну и что?

–  Как у него дела обстоят?

–  Не знаю. Он не с этим приезжал. Он с обидой приезжал. Его солдатам, видишь ли, вместо новой поношенную форму дали. А я тут при чём? Ему к кригс-комиссару обращаться надо, а не ко мне.

Потёмкин раздражённо бросил на стол карты, которые до этого веером держал в руке, и приказал адъютанту принести бутылку вина.