Шрифт:
– Тебе придётся ехать без меня, - сказал Панин.
– Насколько мне известно, сейчас в Царском Селе днюет и ночует Потёмкин, а я не желаю встречаться с этим человеком. К тому же я должен сначала внимательно изучить твой отчёт, чтобы выставить по делам сношений с Портой собственные предложения.
– А если о вас спросят, что мне сказать?
– Можешь сказать, что я болен. Придумай что-нибудь.
2
В Царское Село Репнин поехал утром. Должно быть, слишком поторопился, потому что в час своего прибытия он не увидел в приёмной ни одного посетителя. За столом скучающе сидел секретарь Безбородко.
– Государыня принимает?
– Принимает, - ответил Безбородко.
– Но у неё сейчас Потёмкин. Придётся подождать.
Ждать пришлось недолго. Потёмкин вышел из кабинета императрицы весёлый, ладный, красивый. Увидев Репнина, подал руку, затем покровительственно похлопал по плечу.
– Ты к государыне? Она немного утомлена, но будет рада тебя видеть. Подожди минуточку, я поговорю с ней.
Он вернулся в кабинет, но вскоре показался снова:
– Государыня тебя ждёт, проходи.
Он пропустил Репнина вперёд, сам вошёл следом.
На лице государыни Репнин не увидел никаких признаков утомления. Глаза её лучились счастьем влюблённой женщины.
– О, князь!
– воскликнула она, подавая руку для поцелуя.
– Мы с Григорием Александровичем только что говорили о вас - о вас и о сношениях с Портой. Садитесь поудобней и рассказывайте.
Репнин сел на предложенный стул, Потёмкин опустился в кресло, стоявшее в сторонке.
– Рассказывайте, мы вас слушаем.
– Право, я не знаю с чего начать. Я составил письменный отчёт, но он остался у графа Панина.
– А почему сам Никита Иванович не приехал?
– Граф немного приболел.
– Надеюсь, не очень опасно. Впрочем, мне довольно будет и вашего устного рассказа.
Государыню интересовали все подробности, и Репнину пришлось долго рассказывать о своём пребывании в Константинополе - как посольство въезжало в город, какие огромные толпы собирались на улицах, чтобы поглядеть на русских, с какими почестями принимали его, российского посла, в Серале, какие преподнесли подарки, о чём говорили на встречах с верховным визирем и султаном. Когда рассказ подошёл к концу, Потёмкин, как бы рассуждая сам с собой, проговорил:
– Слишком мало запросили у турок. Сумму контрибуции могли бы увеличить вдвое. И от Крыма могли бы заставить отречься. Таврида должна войти в состав Российской империи на правах провинции.
– Турецкая сторона такие требования никогда не приняла бы, - заметил Репнин.
– Мы должны быть довольны тем, что ныне там имеем две сильные крепости да и сама Таврида уже не имеет над собой контроля Порты.
– Ещё не знаю как, матушка, - обратился к императрице Потёмкин с видом человека, убеждённого в своей правоте, - но я сумею сделать так, что Таврида скоро перейдёт в полное подданство вашего величества. Поверьте моему слову.
– Я верю, мой друг, - ответила Екатерина и, желая прекратить разговор на спорную тему, обратилась к Репнину: - У меня сегодня званый обед. Надеюсь, не откажете принять участие?
– Буду счастлив, ваше величество.
– Хорошо. Встретимся за столом. А сейчас - извините, мы должны расстаться: мне надо переодеться и привести себя в порядок.
Репнин и Потёмкин вышли от государыни вместе, но в приёмной Потёмкин вдруг вспомнил, что забыл что-то сказать императрице и вернулся. Репнин не стал его ждать и направился в сад. Он был даже рад, что так произошло: ему не хотелось находиться в обществе этого человека.
3
Стол в дворцовой столовой был накрыт на двенадцать персон. Кроме самой хозяйки, Репнина и Потёмкина, на обеде присутствовали генерал-губернатор Петербурга граф Брюс с супругой, князь Долгоруков, граф Безбородко и другие. Блюда подавались обычные, много было хмельных напитков. А где напитки, там и тосты. Кроме тостов, были ещё и разговоры обо всём, в том числе и о сношениях с Турцией. Репнину пришлось отвечать на многочисленные вопросы, повторяя то, о чём он уже рассказывал в кабинете императрицы. Подогретый несколькими бокалами вина, Потёмкин вновь воспылал желанием открыть «новые виды» на отношения с Портой. На передний план опять была выдвинута Таврида.
Эта благодатная земля самим Богом предназначена быть российской, и она станет российской, ежели за это дело взяться с умом. Кстати, у него уже есть план решительных действий. Положив к ногам российской императрицы полуденные земли, что омываются водами Чёрного моря, можно будет потом изгнать турок из всех европейских земель и создать там новую империю с православной религией, чтобы находилась с Россией в вечном союзе, - таковы были рассуждения Потёмкина.
...Репнин давно знал его: вместе воевали, бывало, жили в одной палатке, ели и пили за общим столом, - знал, что любит прихвастнуть, но никогда не думал, что он способен на такие буйные фантазии.