В конце мая Наполеону докладывал морской министр:

— Ваше величество, русская эскадра в Лиссабоне могла бы оградить Жюно от англичан.

— Это я уже советовал Жюно, но он неповоротлив. — Император разговаривал, расхаживая по кабинету. — Напишите Сенявину, чтобы он не давал возможности англичанам заблокировать его эскадру, пусть держат свои суда в готовности к снятию с якоря. Мы заставим англичан сторожить русскую эскадру и обезопасим себя от десантов в Португалии.

Аудиенция заканчивалась, но император остановил министра:

— Надо приручить Сенявина. Дайте ему один-два, черт возьми, фрегата. Этим мы пристегнем его к нашей колеснице.

Спустя три недели Жюно поспешил с визитом к Сенявину:

— Мой император предлагает вам помощь, ваше превосходительство. Мы можем уступить вам португальский фрегат и бриг, — начал любезно Жюно.

Сенявин невозмутимо выслушал генерала и старался быть учтивым:

— Я получил послание его императорского величества и весьма польщен вниманием. — Сенявин сделал паузу. — Моя эскадра, генерал, не нуждается в помощи.

Жюно не ожидал такого ответа, и улыбка сошла с его лица.

— Но я имею достоверные сведения, что англичане намерены истребить русскую эскадру и высадить десант в устье Тахо.

Сенявин недоуменно пожал плечами, а Жюно продолжал:

— Я предлагаю высадить на берег ваших солдат и присоединить их к французским батальонам для отражения атак англичан.

«Ладно ты воркуешь, только мы-то не лыком шиты».

— Я не имею на этот счет указаний моего императора и поэтому не могу дать ответ.

Покидая корабль, рассерженный Жюно бранил про себя русских: «Каков адмирал. Еще недавно мы лобызались на обеде, а нынче будто не союзники».

Сенявин, не откладывая, пригласил русского советника в Лиссабоне Дубачевского:

— Мне, как и вам, доподлинно известно, что Гишпания стала явным неприятелем Франции и берет верх кое-где над французами.

Дубачевский заметил:

— Не только в Гишпании, ваше превосходительство, нынче я располагаю сведениями, что и северные провинции Португалии уходят от власти французов.

Для Сенявина это было новостью, но она подтверждала разумность его шагов.

— Вчера ко мне приехал Жюно и настоятельно упрашивал послать наших солдат ему в помощь на берег. Я отказал ему.

Дубачевский несколько замялся, а Сенявин продолжал:

— Ежели принять сторону французов, то вызовем явную неприязнь португальцев, англичан и гишпанцев. Сие может повредить и имени российскому в будущем, и эскадру мою не убережет.

— Но у меня есть письмо моего министра, что ваши поступки должны соответствовать дружескому расположению к Франции, — вкрадчиво возразил Дубачевский.

Сенявин усмехнулся: «Вся эта шатия чиновничья глядит в букву».

— Посему я вас и пригласил. Прошу немедля снестись то ли с послом Строгановым в Мадриде, то ли графу Толстому отпишите в Париж и уведомите их о моем решении.

Генерал Жюно, в свою очередь, предпринял официальную атаку на русского адмирала и через несколько дней прислал письмо.

«Господин адмирал, в трудных обстоятельствах, которые проистекают из необходимости защищать эскадру е.в. русского императора…» Сенявин расхохотался: «Жюно меня собирается защищать». Дальше генерал упоминал о взаимной помощи и опять настаивал на десанте. «Колоссальный эффект, который произвела бы эта мера, был бы неисчислим, — писал Жюно, — как важно, чтобы мы действовали согласованно…»

Сенявин, как просил Жюно, ответил тут же, что он прекрасно понимает свой долг, но, к прискорбию, высадить десант не может: ему придется сражаться не только с англичанами, но с португальцами, которые к ним примкнули, а он на это неправомочен.

Вызвал флаг-офицера мичмана Макарова:

— Берите шлюпку и доставьте письмо генералу Жюно. Да будьте с ним любезны.

Вечером Макаров вернулся:

— Генерал, видимо, был недоволен, ваше превосходительство, осерчал, прочитав письмо, и ответа не прислал.

— Нам то и потребно, — довольный, ответил адмирал и вопросительно посмотрел на Макарова.

Тот вынул пакет.

— Ваше превосходительство, на пристани ко мне подошел неказистый португалец. Не назвал себя и просил передать вам письмо от некой особы.

На конверте стояли только инициалы Сенявина. Письмо оказалось от контр-адмирала Чарльза Коттона, командующего английской эскадрой. Он просил прислать представителей для переговоров. «Видимо, англичане что-то пронюхали о моем положении, да сие и немудрено».