Не лучше обстояло дело и с разведданными.

Евсейка видел: ровно в семь часов утра Штампф выходил на крыльцо в черном, наглухо застегнутом кителе, в ярко начищенных сапогах, в фуражке с высокой тульей, с черными перчатками в левой руке и пистолетом на ремне, кобура которого была всегда слегка сдвинута на живот.

Подтянутый, стройный, он небрежно, не глядя на часового, вскидывал руку к фуражке, отвечая на его приветствие, а затем минуту-две, чему-то едва заметно улыбаясь тонкими, сомкнутыми губами и слегка покачиваясь с пятки на носок, вглядывался в окружающий горизонт: то ли любовался природой, то ли думал, кого бы еще убить...

Затем Штампф неторопливо натягивал перчатки, спускался с крыльца на землю и следовал в комендатуру, которая разместилась в помещении бывшего сельсовета и находилась всего в каких-нибудь стапятидесяти метрах от дома Тюльневых.

Молчаливый часовой, оглядываясь по сторонам, следовал за ним как тень...

Потом весь день до обеда в комендатуру и из нее сновали немцы, полицаи, староста, которого никто в селе не знал, но отец которого, говорили, еще до революции владел здесь мельницей, скотобойней (от которой теперь и следа не осталось), землями и даже лесом...

Все они являлись к Людоеду, очевидно, с докладами или получить новое задание.

Время от времени к комендатуре подкатывали мотоциклисты, иногда - легковые автомобили. В таких случаях Штампф встречать приехавших выбегал аж на улицу... Дело ясное: начальство...

Потом Штампф прежним порядком, в сопровождении автоматчика, следовал на обед к Тюльневым. Через час - опять в комендатуру...

За все это время он лишь дважды неторопливо, как хозяин, проходил по селу. И, кажется, был очень доволен, что село при этом будто вымирало: жители от мала до велика прятались по домам.

Из всех наблюдений Евсейки за это время наиболее существенным была замеченная привычка Штампфа с утра прогуливаться к реке, - видно, решил Евсейка, когда нет срочной работы в комендатуре.

Здесь, на берегу, расположилась - метров семьдесят в длину и метров сорок-пятьдесят в поперечнике - рощица. В основном: осина, тальник, можжевельник...

Солдат-охранник при этом задерживался на некотором расстоянии от леска - так, что ему видны были все подходы к нему. Наверное, таковым было требование Штампфа.

А сам Людоед проходил через рощицу дальше, по обрывистому в этой части реки берегу. Один. И оставался там десять, пятнадцать минут. А иногда и дольше.

Чем он там занимался - подсмотреть из-за часового не было никакой возможности.

За те дни, что Евсейка вел наблюдения, поход Штампфа к реке повторился трижды. Причем без какой-нибудь системы: в первом случае Штампф делал прогулку к реке сразу два утра подряд... А до следующего раза прошло целых четверо суток.

Наконец Евсейка принял решение.

Друзья, выслушав его, одобрили новый план и, снабдив Евоейку, какими смогли, продуктами (хлебом, кусочком сала, картошкой), стали ждать результатов его затеи.

А Евсейка пробрался в рощицу ночью, кружным путем, чтобы не попасть в поле зрения часового.

Людоед входил в лесок каждый раз одним и тем же маршрутом - по прямой, и Евсейка без труда определил место, где тот выходит к реке.

Здесь, у крутого берега, лесок, будто не решаясь приблизиться вплотную к обрыву, уступал место небольшой уютной поляне, поросшей жиденьким пыреем, лопухами, одуванчиками, овсюгом.

Внизу, под отвесным пяти-шестиметровым обрывом, из воды торчали верхушки валунов. Но слева за изгибом берега была тропинка, по которой можно было спуститься к самой воде.

Этой тропинкой и воспользовался Евсейка, чтобы запастись питьем, для чего предусмотрительно захватил с собой Валькин котелок.

Затаился в кустах можжевельника, почти рядом с поляной, чтобы хорошо видеть не только ее, но и подходы к ней.

Ночью, несмотря на тянувшую от реки прохладу, немножко вздремнул...

Днем отогрелся. И так как утро прошло безрезультатно, остался на своей позиции, почти не двигаясь, чтобы случайно не выдать себя.

Так же безрезультатно прошло и второе утро, второй день... Еще одна ночь...

А на третье утро, будто предчувствуя, что именно сегодня должно что-то случиться, Евсейка проснулся очень рано, наспех перекусил и вылил остатки воды из котелка, уверенный почему-то, что она ему больше не понадобится.

Из-за темного горизонта на том берегу на чистом небе ярко сверкнули лучи солнца. Зажглась редкими искорками река... И Евсейка услышал шаги.