Шрифт:
— Как же ты, дядя Шура, спасся-то?— спросил Коля Сайкин,которому хотелось узнать все-все, что было на острове Мудьюге.
— А мы, милок, устроили побег…
— А ты нам расскажешь про него?
— Конечно, расскажу, только в другой раз. Все это невесело вспоминать. Ведь я, ребятки, не сказки рассказываю вам, а настоящее дело.
— Мы это понимаем,— ответили хором ребятишки.— Потому-то нам и нравится.
Услышав эти слова, дядя Саша задумался.
— Совсем другие дети теперь пошли,— думал он,— семь-десять лет, а рассуждает, как взрослый. Даже не знаешь, как с ними и разговаривать.
На улице Степана Халтурина, навстречу им попался отряд пионеров. Впереди несли знамя, рядом со знаменем шел барабанщик и трубач.
Поравнявшись с отрядом, Сережа-пионер, отдал рукою пионерский знак.
Голубоглазый Юрик и Алеша Черногоров с Вовкой с завистью посмотрели на Сережу.
— Что, товарищи, а вам не хочется в отряд?— спросил дядя Саша,
— Конечно, хочется!
Только Коля Сайкин не слышал разговора и не видел отряда. Он наклонил голову и все думал о Мудьюге.
Ему было досадно, что тогда его не было на свете, а то бы он взял винтовку и непременно застрелил бы какого-нибудь французского генерала.
— Или русского. Это все равно, — думал он.
Расстались возле дома, где жил Юрик. Условились еще раз встретиться и поговорить о том, как большевики устроили побег с острова Мудьюг.
— Юра с папой пришли домой уже к вечеру. Их встретила Оля.
— Где это вы, товарищи, запропастились?
— Мы гуляли!— весело ответил Юрик, сверкая глазами.
— Знаю, знаю! По глазам вижу, что папа вам рассказывал какие-нибудь страшные вещи.
Юрик засмеялся, а потом протянул…
— Н-не… да-а…
— Ну вот,— я и говорю, что да. Ну, идемте скорей обедать.
И все втроем сели за стол. Дядя Саша хотел за обедом читать газету, но Оля не дала:
— Вредно читать и есть вместе!
— Газету, что ли, съем?— огрызнулся дядя Саша. Юрик засмеялся, а за ним и Оля.
Вечером к папе пришел его товарищ, и они долго спорили о колхозах, о новых заводах…
У Юрика слипались глаза. Скоро он заснул, забывши почистить зубы и умыться.
— Ну ладно, не тронь его,— говорила Оля, когда дядя Саша хотел его разбудить и заставить умыться,— Один раз и так пройдет, без гигиены.
Товарищ ушел в час ночи. Юрин папа сел за книгу и долго что-то отмечал у себя в блок-ноте карандашем.
— Да! завтра мы еще поспорим — сказал он, ложась в постель.
Никто ему не ответил.
Все спали. Лишь-карманные часики на столе отбивали свои частые секунды:— тик-так — тик-так-тик-так… Спокойной ночи, товарищи!
Побег
Много дней прошло, пока ребятишкам удалось поймать свободное время у дяди Саши. Все эти дни юрин папа приходил поздно, дома не обедал, а по ночам все что-то перечитывал и записывал в свой блок-нот.
Когда он разговаривал с Олей, часто произносил новое слово — конференция. А что это слово значит,— Юра не знал и не знал никто из его товарищей.
Лева Пассер сперва думал, что он знает слово кон-фе-ренция, и начал объяснять его товарищам, но скоро запутался.
За это же время, когда у юриного папы была конференция, сам Юра тоже кое-что сделал. Во-первых, он много думал о том, как его папа много вытерпел от белых. Затем он в школе познакомился с двумя пионерами, отцы которых были расстреляны белыми.
Раньше этих мальчиков Юра не замечал. Не приходилось с ними говорить, да и они вечно чем-нибудь были заняты — читали книги, работали в пионерском отряде, где-то участвовали, как ударники.
После рассказа отца Юрик быстро с ними подружился. Первым вопросом, который задали ему пионеры, был:
— Почему ты не в отряде?
Юрик и сам не знал, почему он не в отряде. Удобнее поговорить с папой и мамой об отряде. Родители его были всегда за отряд и частенько поговаривали о нем, но Юрик все отмалчивался, не интересовался, и теперь ему было неловко начинать разговор первому.
Случай представился после того, как папа рассказал историю о своем побеге с Острова Смерти.
— Итак, товарищи, собрание считаю открытым,— начал, смеясь юрин папа, когда мальчики разместились на стульях по всем углам небольшой комнаты.