В передней части корабля располагался бывший мостик, который теперь выполнял функции гостиной с видом на восток, на реку и Бруклин с Квинсом. Безусловно, отсюда открывался не такой обзор как с жилой комнаты, но по-своему необычный в штормовую погоду. «Ах, как великолепны вспышки молний над Лонг-Айленд-Сити!». Когда светило солнце, Градец обычно не обращал никакого внимания на мост и виды из окна. Сегодня же, делая обход своих апартаментов и проверяя в них порядок, поскольку вечером ожидал визит венгерской балерины, он по чистой случайности заметил буксир на реке.

Сначала его внимание привлекло то, что буксиры в этих водах появлялись редко, а после он удивился, что судно было только одно. Все буксиры, которые ему доводилось видеть, толкали либо тянули более крупные и более неповоротливые корабли. Буксир в бездействии приковывает внимание.

Присмотревшись более внимательно к этой необычной лодке, он заметил, что она не движется в каком-то направлении, а просто легла в дрейф. Хозяин бросил ее плыть по течению? Закончилось топливо или произошла иная беда? Как человек на борту — житель лодки, кем он и являлся — обязан ли он оповестить кого-нибудь о произошедшем, позвонить куда-нибудь, принять участие в случившемся?

Пока он терялся в догадках и сомненьях, буксир резко пришел в движение. Какое облегчение: от него не требуется никаких решений.

Но очень скоро стало ясно, что буксир движется в его сторону, направляется сюда. Этот старый буксир устремляется к миссии Вотскоэка, к оплоту и просто уютному дому Градеца Краловца.

Он сразу же подумал о бедренной кости Святой Ферганы, запертой в импровизированной лаборатории. А может, это морская атака развращенной Тсерговии с целью захвата реликвии для достижения собственных жалких целей в ООН? Абсурд. Не так ли?

Тем не менее, буксир явно плыл в его сторону. Итак, один человек находился в рулевой рубке и еще четыре на палубе. Заметили ли они Тсерговию? Один из них, огромный и тяжелый, как полная бочка нефти, точно заприметил.

Может позвать охрану за бортом, возле ворот? Рация, которую они выдали ему для мгновенного обмена сообщениями, на случай, если понадобиться что-то, находилась где-то здесь. Правда, он никогда не пользовался ею, но, если глуповатые бандиты, нанятые на работу охранным агентством, справились с нею, то и он сможет?

Он ведь положил рацию где-то в этой комнате, бывшем мостике и это было более «логичное» место для нее, чем другие помещения на корабле? Да, он так и сделал. Бывший мостик сохранил больше элементов прошлого декора, чем остальная часть судна, включая рулевое колесо и всю экипировку капитана корабля. (Это все еще было судно. И теоретически при желании оно может выйти в открытое море, не дай Бог, с Градецом Краловцом на борту. Он не выдержит трансатлантического перехода на этом толстом и отвратительном старом шотландце).

И ящики тоже. Под многими окнами мостика стояли ящики, Бог знает, с чем внутри. И где-нибудь в этом смешении навигационного, бюрократического и профессионального стилей лежала, Градец был почти уверен, рация.

Но подожди. Что, если он найдет уоки-токи, выяснит как ее пользоваться и свяжется с двумя охранниками на воротах, а позже выясниться, что это была уловка, хитрость Тсерговии и настоящее нападение придет не с моря, а с земли?

Что делать? Что же делать?

Пока Градец пребывал в замешательстве и ничего не делал — самые главные черты характера профессионального дипломата — таинственный буксир достиг, в конце концов, паромного причала и теперь едва находился в поле зрения Градеца. Он прижался лбом к — холодно! — стеклу одного из окон экс-мостика и смотрел вниз, бросая косой взгляд возле своей щеки. Что же происходит там, внизу?

А вот и результаты. Огромный мужчина, очень похожий на тсерговца, зажал мясистым кулаком металлический столб на пристани и таким образом придерживал буксир на месте. Трое других на палубе спорили, а еще один мужчина в рулевой рубке наверху время от времени что-то кричал остальным пассажирам.

Наконец, один из мужчин, точно не тсерговец, с покатыми плечами, с бороздами между бровей и каштановыми безжизненными волосами на голове, макушку которой шевелил легкий ветерок, словно мертвую траву на пляже, пытался покинуть лодку. Теперь он стоял на подгнивающих досках и продолжал спорить с мужчинами на буксире, пока, наконец, не махнул раздраженно рукой и не отвернулся. В тот же самый момент, гигант, возможно-не-тсерговец, отпустил столб, и буксир слегка под углом направился обратно в сторону реки.

По бокам бывшего мостика располагались две двери, ведущие на палубу. Градец выбрал одну из них, вышел и увидел двумя палубами ниже незнакомца неуклюже идущего вдоль берега.

— Эй, вы, там! — крикнул он.

Мужчина остановился. Посмотрел по сторонам. И снова продолжил свой путь.

— Вы, там! Сюда!

Человек снова замер. Он сильно запрокинул свою голову назад и уставился прямо в глаза Градецу.

Чудной момент. Два незнакомца смотрят друг на друга через вертикальную призму воздуха. Градец, как цивилизованный и культурный мужчина, был поражен внезапно возникшему детскому желанию поплевать вниз. Подавив это низменное желание, он крикнул: