Во время еды на его лице появилась гримаса, видимо Мэй плохо приготовила еду, которую обычно он любил, но Джон ничего не сказал, лишь один раз пробормотал:

— Вот это возвращение домой.

Дортмундер спокойно слушал, как Мэй рассказывала обо всем, что произошло здесь, в городе, пока он находился в Вермонте, на его скользких склонах. Как ребята отдали кость DBA, но вскоре сумели вернуть ее обратно и возможно в это время уже доставили ее к тсерговцем. Завтра ему позвонит Энди Келп, возможно — нет, точно — с хорошими новостями и обрадуется тому, что Джон в полном порядке, а после принесет ему его пять тысяч долларов.

— Итак. Все хорошо, что хорошо кончается, тогда, — перефразировал Джон и с этой приятной мыслью отправился в постель.

Она поможет ему хорошо выспаться и встретиться на следующее утро в десять с Келпом.

Дортмундер посмотрел на деньги, которые выпали на кофейный столик из конверта.

— Я не понимаю, — сказал он.

Келп пожал плечами:

— Тини сказал, что это твое, а ты знаешь, что мало кто захочет с ним спорить. Мы вернули кость и передали ее, отдали прямо в руки его кузена, взяли деньги и на этом конец. Мы сделали то, за что они заплатили нам.

— Но, — не согласился Дортмундер, — кость-то ведь не у них.

— Согласен с тобой, — поддержал Келп, — но у Тини иной взгляд на вещи. Грийк просто сидел и смотрел как один из тех выбросившихся на берег китов, о которых пишет Вашингтон пост, и лишь со всем соглашался «окей, Дини, окей Дини». Тини сказал, чтобы тот одолжил еще денег в Ситибанке, он хочет, чтобы мы снова сделали это.

— А что на это Грийк?

— Я думаю, что он обескуражен и впал в уныние, — ответил Келп. — Вся эти люди там, я думаю, попутный ветер им дует в паруса.

Дортмундер заглянул в свою чашку кофе, что принес из кухни, но она оказалась пуста. Покачивая головой, он произнес:

— Я потерял последовательность. Откуда взялись те люди?

— Похоже на то, — сказал Келп, — что Вотскоэк поставили «жучок» на телефон Тсерговии, поэтому, когда Тини позвонил и сказал, что кость у нас и мы скоро приедем, троица опередила нас. Двое пошли наверх и связали всех, кто был там, а третий остался с Грийком, чтобы убедиться, тот не подаст нам тайный сигнал. Грийк вынужден был представить того парня как своего помощника. Мы оставили им кость, и ушли, а они ее прикарманили.

— Это возмутительно, — высказался Дортмундер и снова посмотрел на свою чашку, которая по-прежнему оставалась пустой.

— Прошлое не вернуть. Мы выполнили нашу работу и получили деньги.

Дортмундер взглянул на деньги разбросанные на столике. Он обвел взглядом комнату, и поскольку Мэй была на своей работе в Safeway, посоветоваться было не с кем.

— Даже не знаю, — признался он.

— Чего ты не знаешь? Джон, это за последнее время самое успешное дельце, даже за все время. Мы сделали, что было необходимо и получили деньги. Окей, мы ее потеряли на некоторое время…

— Вы и меня потеряли, — заметил Дортмундер.

— Джон, — сказал Келп печально и посмотрел на Дортмундера, как будто тот был виноват в случившемся. — Джон, мы говорили «прыгай». Ты помнишь? Стэн и я, мы оба крикнули тебе «прыгай».

— Просто подметил, — ответил Дортмундер. — Ты ведь сказал, что потерял кость, и я добавил, что вы также потеряли меня.

— Как тебе будет угодно, — согласился Келп. — Мы отыскали кость, и ты отыскался тоже…

— В Вермонте. (Все еще ворчливым голосом.)

— и мы забрали деньги. Успех. Победа. Завершение работы. Конец истории.

— Даже не знаю, — повторил Дортмундер.

Келп покачал головой. Он начинал злиться:

— Что ты не знаешь?

Вместо ответа Дортмундер потянулся к телефону и набрал номер. Прозвучало шесть гудков, и только после этого раздался щелчок и шум, как будто медведя слишком рано вывели из зимней спячки — частично рев, частично кашель и скрежет зубов.

— Тини, это Джон, — поздоровался Дортмундер.

Рык преобразился в слова:

— Я думал, ты потерялся.

— Я нашелся, — заверил Дортмундер. — Тини, я хотел бы поговорить о…

— А ты знаешь, который сейчас час?

— Что? Нет, Я не в курсе, я… подожди, — и Джон повернулся к Келпу: — Он хочет знать время.

Пока Келп искал свои часы, Тини ревел в ухо Дортмундера:

— Плевать я хотел на время!

— Нет?

— Я узнаю, — сказал Келп, встал и пошел в кухню.

— И меня также не волнует, где ты был, — заверил Тини. — Если ты звонишь мне по этому поводу, то забудь.