— Я был в Вермонте, — вмешался Дортмундер, — но это не главное.

— Ты был в Вермонте?

— Неважно. Дело в том, что…

— Вермонт?

— Тебе ведь это не интересно, Тини, помнишь? Причина, по которой я звоню — хочу увидеться с тсерговцеми. И я подумал, что ты можешь привести меня к ним.

Тини немного поворчал, как поезд метро и произнес:

— Зачем тебе? Ты получил свою часть денег, верно?

— Хочу разобраться, Тини, — ответил Дортмундер. — Хочу знать всю историю

— Какую историю? Там нет никакой истории. Тебя наняли, ты выполнил, прокатился в Вермонт и получил награду. Деньги нормальные? Это ведь не чеки, правда?

Вернулся Келп и доложил:

— Четверть одиннадцатого.

— Четверть одиннадцатого, — повторил в трубку Дортмундер.

Наступила тишина. Она длилась и длилась. Может Тини пошел в постель? Джон решил уточнить:

— Тини?

Из трубки донесся долгий тяжелый вздох:

— Ты хочешь с ними встретиться, Дортмундер, зачем тебе те люди? Тебе нужен адрес?

— Я знаю только Грийка, — напомнил ему тот. — Ты его кузен и ты мог бы поручиться за меня.

— Мне не нравятся этакие воссоединения семьи, — возразил Тини. — Я сделал для того народа все, что мог и хватит.

— Я ведь не прошу тебе о многом, Тини, — Дортмундер сказал неправду и стал ждать реакцию собеседника.

И снова долгое молчание, еще более длительное, чем прежде. Тини не вернулся в постель, Джон был в этом уверен. Он ждал. Еще один глубокий вздох:

— Ладно, Дортмундер.

— Спасибо, Тини.

— Позвоню им и перезвоню тебе.

— Спасибо.

— Знаешь, Дортмундер, — сказал Тини, — ты можешь зайти слишком далеко.

— Постараюсь не сделать этого, Тини, — ответил Джон.

— В этом ты будешь прав, — закончил Тини.

— Это Зара Котор, — представил Тини, — и Драва Вотскония, а это Джон Дортмундер и Эндрю Келп.

— Привет.

— Как дела?

— Зовите меня просто Энди.

— Присаживайся, присаживайся.

Они сидели в гостиной на втором этаже посольства Тсерговии в окружении

штор с кисточками и памятных тарелок. Кресла и диваны в этой комнате были полностью обтянуты мохером, поэтому, когда них кто-нибудь садился, то начинало чесаться одно место. Зара Котор разместилась на большом диване темно-бордового цвета, над которым висела в декорированной раме картина с изображением глухой полночной и плохо освещенной улицы. Женщина, похлопала по мохеровой подушке рядом — паф паф, подняв облако ленивой пыли — пригласила Тини присесть. Тот сделал вид, что ничего не заметил и устроился на канапе напротив.

Все сидели.

Рядом с Зарой уселся Келп, но она не обратила на него внимания, так как глаз не сводила с Тини:

— Я рада, что вы, ребята, пришли. Я испугалась, что мы можем больше не увидеться, потерять связь друг с другом.

Тини принял более удобное положение на диване, в ответ тот жалобно застонал под ним.

— Дортмундер хочет поговорить с вами. Он один.

— Ах, вот как, — произнесла Зара, настороженно и одновременно с интересом разглядывая Дортмундера. — Ты тот, кого взяли в плен.

— Нда и пытались заговорить зубы.

— Но ты сбежал.

— Они обращались со мной так, как будто я деревенщина какая-то, — сказал Дортмундер.

Он был сердит и сконфужен. Да, относились к нему как к наивному простачку. И если он не предпримет ничего по этому поводу, то выходит, они были правы, так?

Она обвела взглядом его лицо и кивнула с легкой улыбкой понимания:

— Ты хочешь отомстить.

— Взять реванш, — согласился Дортмундер. — Но прежде я хочу узнать, если у вас и Вотскоэк финансы поют романсы, то как же они смогли провернуть такую сложную аферу?

— Все просто, — ответила женщина, и улыбка ее помрачнела. — Гарри Хочмен.

— Никогда не слышал о нем, — сказал Джон.

— Владелец сети отелей, — объяснила Зара. — «Гостиницы счастливого часа».

— А-а-а, они… — воскликнул радостно Келп. — У меня есть парочка полотенец из их номеров.

— А меня они выставили козлом отпущения, — добавил Дортмундер. (Грийк выглядел сбитым с толку) — Но Гарри Хочмен, — продолжил бывший пленник, — не похоже, чтобы он был родом из Вотскоэк.