— К тому времени, когда мой отец решил обратиться в полицию, никаких следов не осталось, — ровным, почти механическим голосом продолжил Цезарь. — Несколько раз нам сообщали о найденной светловолосой девочке, но это была не Габриэла. Трудно представить, через что пришлось пройти моей матери, когда надежда сменялась отчаянием.

— И пропасть между вашими родителями продолжала шириться, — догадалась Грейс.

Цезарь с усилием сфокусировал на ней взгляд.

— Да. А я… — Он судорожно сглотнул. — Поймите, все эти годы я с замиранием сердца смотрел на светловолосых темноглазых девушек, думая о том, что моя сестра могла вырасти, не зная своей семьи. Ведь ей было всего два года, когда мы ее потеряли.

И этого мужчину она считала параноиком, лишенным эмоций! Он просто научился жить, скрывая свои чувства — из страха, что в противном случае они поглотят его.

— Теперь я лучше все понимаю, — кивнула Грейс. — Конечно, моя история не похожа на вашу. — Она помолчала. — Но… мне было восемь лет, когда мои родители удочерили пятилетнюю Бет и решили рассказать мне, что я тоже была удочерена. — Она качнула головой. — Они добавили, что я особенная девочка, поэтому они и выбрали меня. Тем не менее, повзрослев, я на улице, на работе, на прогулке смотрела на супружеские пары и размышляла, не являются ли они моими родителями, — призналась девушка.

Цезарь поправил прядь ее волос.

— Кажется, у нас с вами есть нечто общее, чего до этого момента мы не осознавали, — невесело произнес он.

Хриплый смешок вырвался из горла Грейс.

— О да, много общего. Вы — Цезарь Наварро, успешный бизнесмен и миллиардер. — При виде непонимающего взгляда Цезаря она спешно продолжила: — А я — Грейс Блейк, повар, окончившая курсы в Париже, которая сейчас не может найти работу.

— Эти вещи даже не стоит сравнивать, Грейс, это лишь оболочка. — Он в упор посмотрел на нее. — Мы похожи внутренне, так как оба продолжаем вести поиски того, что, как нам кажется, сделает нашу жизнь полной.

Атмосфера между ними продолжала оставаться напряженной, переполненной эмоциями. Грейс только сейчас обнаружила, что продолжает плакать. И она не могла отвести взгляда от лица Цезаря.

— Пожалуйста, Грейс, не плачьте, — вырвалось у него. — Я не могу вынести ваши слезы. — Он коснулся пальцем ее влажной щеки, затем обхватил ладонями лицо девушки, наклонил голову и поцеловал ее.

Поцелуй словно коснулся обнаженной души Грейс, и она не могла не ответить на него.

Поцелуй недолго был мягким и нежным. Цезарь простонал и обнял Грейс. Девушка неожиданно обнаружила, что сидит у него на коленях. Его пальцы запутались в ее волосах. Цезарь углубил поцелуй, и она охотно ответила тем же.

Из горла Грейс вырвался стон, когда она повернулась, ее груди коснулись груди Цезаря, и она ощутила силу и жар, исходящие от его тела. Касаясь его взъерошенных волос, она с пылом и страстью возвращала поцелуи.

Страсть быстро вскружила ему голову, лишая Цезаря контроля, которым он мог по праву гордиться. Он прижал девушку к себе, наслаждаясь плавными округлыми линиями ее тела, вдыхая ее запах и вкус. Это была горючая смесь аромата цветов и запаха возбужденной женщины. Цезарь негромко застонал и обхватил рукой ее полную грудь с напрягшимся соском. Это чувствовалось даже сквозь кружево бюстгальтера, который волновал его еще тогда, когда они пили кофе с родителями.

Грейс прерывисто вздохнула, когда он провел пальцем по набухшему соску. Она чувствовала, как он возбужден. Не отрываясь от губ Грейс, Цезарь снова и снова ласкал ее груди.

Грейс беспомощно простонала:

— Цезарь…

Не оставляя в покое грудь, он принялся целовать ее шею, коснулся чувствительного местечка чуть ниже уха, слегка царапнул его зубами. Волна желания накрыла Грейс с головой, в низу живота стало влажно и жарко.

— Цезарь, пожалуйста, — простонала она. — Да! — Она что-то невнятно пробормотала и вздохнула, когда он вытащил блузку из-под пояса юбки. Грейс ощутила прикосновение его теплой руки к своей обнаженной коже, по которой тут же побежали мурашки. Цезарь накрыл ее грудь ладонью, высвободил из чашечки бюстгальтера и обхватил. Грейс откинула голову назад и застонала.

Девушку словно охватило пламя, она извивалась, изнемогая от страсти, в опытных руках Цезаря. Губы его отправились в путешествие по ее шее, затем он нагнулся и втянул затвердевший напрягшийся сосок в рот. Грейс прерывисто задышала, запустив пальцы в его волосы.

Их взгляды встретились. В глазах Цезаря сверкало желание, без сомнения, являвшееся отражением ее собственного огня. Цезарь ловко расстегнул пуговицы блузки, распахнул ее и залюбовался грудями Грейс с гордо венчавшими их розовыми бутонами.

— Прекрасно, — простонал он, вновь накрывая ладонью кремовую грудь.

Грейс лежала на его коленях, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы за тем, как Цезарь опускает голову и ласкает ее грудь ртом.

— Пожалуйста, Цезарь, — снова простонала она, выгибая спину, чтобы полнее наслаждаться его ласками.

А Цезарь упивался сладостью Грейс. Его язык искусно продолжал ласкать сосок, сводя ее с ума. Но и она времени зря не теряла. Ее руки начали свое жадное путешествие по его телу. Сначала это были легкие прикосновения к груди и плечам мужчины. Затем руки опустились ниже и обхватили его возбужденную плоть.