Глаза Грейс расширились.

— Она действительно прилетела только на твой день рождения?

— Да, — подтвердил он.

Девушка нахмурилась:

— Очень жалко.

— Верно. Но сегодняшний день не для грусти, — ответил Цезарь. — Итак, ты хочешь захватить жакет, или мы отправляемся немедленно?

После событий вчерашнего вечера Грейс не знала, как она сможет посмотреть Цезарю в глаза. Но, как ни странно, сейчас она ощутила прилив воодушевления оттого, что сможет провести время с ним. Оттого, что рядом с ней во время прогулки по городу будет Цезарь. Только они вдвоем. И никто больше.

Однако Грейс все еще сомневалась.

— Ты абсолютно уверен? — на всякий случай спросила она.

— Абсолютно, — эхом отозвался Цезарь.

Ей ничего не оставалось делать. Пришлось отправиться в спальню, привести себя в порядок и взять жакет.

— Ты что-то очень тиха, — заметил Цезарь несколько часов спустя, глядя на Грейс.

Она подняла на него сияющие аквамариновые глаза.

— Просто у меня опять нет слов, — призналась девушка. — Все, что я увидела… Мне понравился музей. И тот чудесный книжный магазин. Я и не думала, что Буэнос-Айрес так красив. Город контрастов.

Цезарь — он был в черном кожаном пиджаке — пожал плечами:

— Мы стараемся сохранить уникальность нашего города.

Грейс заявила:

— Когда вернусь в Англию, посоветую всем своим друзьям и Бет обязательно побывать в Буэнос-Айресе.

— У тебя много друзей в Англии? — спросил он.

— Несколько, — подумав несколько секунд, ответила Грейс. — С кем-то я подружилась еще в школе. А еще у меня появились друзья во французских и английских отелях, в которых я работала.

— Мы с Рафаэлем учились в одной школе, — сказал Цезарь.

Глаза Грейс расширились.

— Правда?

Он улыбнулся при виде ее потрясения:

— Да.

— Но ты наверняка учился в частной школе.

— Так и есть.

— Тогда почему Рафаэль сейчас работает в качестве…

— Я не обсуждаю личные дела своих друзей, Грейс, — оборвал ее Цезарь.

— Конечно, — согласилась она, а по голосу Цезаря поняла, что ей лучше сменить тему. — Мы зайдем на рынок, о котором ты рассказывал? Там я смогу купить что-нибудь для Бет.

— Конечно, — кивнул Цезарь.

— О боже! — выдохнула Грейс, когда они завернули за угол и она увидела разноцветные здания — голубые, зеленые, красные, желтые.

— Сан-Тельмо, — с удовольствием представил эту красоту ее спутник.

Грейс никогда в жизни не видела ничего подобного — яркие стены домов создавали радужное настроение. Она заметила множество людей, сидящих в уличных кафе и ресторанах.

— Может, выпьем кофе, прежде чем отправиться на рынок? — предложил Цезарь, указывая на пустой столик в одном из кофе.

— Да, пожалуй. — Грейс села, продолжая оглядываться по сторонам. — Невероятно! Потрясающе! — воскликнула она.

Цезарь хмыкнул, опускаясь на стул напротив:

— Если я не ошибаюсь, эта красота еще долго будет стоять у тебя перед глазами.

— Надо думать. — Грейс продолжала рассматривать открывшуюся ее глазам картину.

— Мы пообедаем на Плаза Доррего. Именно там по выходным устраивают рынок.

— А что там бывает в течение недели?

Цезарь пожал плечами:

— Люди приходят играть в карты или в шахматы, кто-то танцует танго, кто-то любуется танцующими парами.

Девушка медленно качнула головой:

— Как ты можешь покидать такой красивый город, пусть даже по делам?

Цезарь улыбнулся:

— Я всегда знаю, что вернусь обратно.

— Разумеется.

— Ты то же самое чувствуешь по отношению к Лондону?

— И да, и нет, — подумав, ответила она. — Я влюбилась в Париж, когда жила там… Бет, проучившись четыре года в Оксфорде, вернулась в Лондон, но с тех пор, как умерли родители, наш дом стал другим.

— Ты по ним скучаешь. — Это прозвучало скорее как утверждение, а не как вопрос.

Грейс кивнула:

— Папа погиб четыре года назад. После смерти мамы прошло всего два месяца. — Она горестно вздохнула. — В последнее время она была очень больна. Было тяжело смотреть, как она медленно угасает.

Цезарь подался вперед и накрыл ее руку своей:

— Ты не должна ни о чем сожалеть, Грейс. Я уверен, что ты делала все возможное, чтобы облегчить ей жизнь.

На глаза ее навернулись слезы.

— К сожалению, от этого мне не легче, — прошептала Грейс.

Цезарь пожал ее пальцы и отпустил, как только официант принес их заказ.