— Если это твое желание, — сдержанно кивнул он.

В эту минуту Грейс желала только одного: чтобы их отношения остались такими, какими они были до возвращения в его квартиру после прогулки.

И она уж точно не хотела, чтобы родители Цезаря угодили в автокатастрофу. Честно говоря, она много чего не хотела. Чтобы Цезарь отключал камеры видеонаблюдения. Чтобы он не захватил с собой мобильный телефон, когда они ушли гулять. Чтобы они не танцевали танго. Чтобы не занимались любовью в его спальне.

Больше всего ей не хотелось последнего.

Даже сейчас, спустя несколько часов, когда Цезарь снова стал держаться с ней холодно и отчужденно, она не могла встретиться с ним взглядом, помня о той близости, которая связывала их несколько часов назад.

Впрочем, глядя на них, едва ли кто-то мог заподозрить, что они были близки. В больничном коридоре стоял прежний высокомерный Цезарь Наварро. А Грейс… нет, она не знала, какой стала.

Никогда в жизни она не была так близка с мужчиной. Настолько близка, что при воспоминании об этом щеки ее заливала краска. Два часа, проведенные в больнице, Грейс пыталась забыть о том, что произошло в спальне Цезаря, но не могла. Значит, то, что она сегодня же возвратится в Англию, к лучшему.

Она, не глядя на него, сказала:

— Да.

Цезарь кивнул:

— Тебе надо собрать вещи. Рафаэль отвезет тебя.

— В этом нет необходимости. — Она посмотрела на Цезаря и тут же опустила голову, поскольку ее расстроило непроницаемое выражение его лица. — Я могу добраться на такси.

— Я же сказал, что Рафаэль отвезет тебя, — жестко повторил он.

Кажется, они снова вернулись к ситуации, когда любое желание Цезаря беспрекословно выполнялось.

— Если ты настаиваешь.

— Да, настаиваю. — Его тон исключал всякие споры. — Грейс, — неожиданно мягко произнес он, — я… мы поговорим об этом позже, когда я прилечу в Англию.

Она напряглась:

— О чем поговорим?

— Не будь такой наивной, — криво усмехнулся Цезарь. — Нам определенно есть что сказать друг другу. То, что произошло сегодня…

Грейс набралась мужества и перебила его:

— Не вижу необходимости ничего обсуждать. Ты останешься в Аргентине на несколько дней, а я скоро покину поместье. Если желаешь, я могу сделать это сразу по возвращении в Англию, — добавила она.

Такой выход из положения действительно был предпочтительным — он уберег бы их от обоюдного смущения.

— Конечно не желаю! — Цезарь сделал несколько резких вдохов-выдохов, прежде чем заговорить снова. — А пока меня не будет, ты можешь навестить свою сестру в Лондоне. Но мы с тобой обязательно все обсудим.

Подумав о своей жизнерадостной сестре, Грейс несколько успокоилась. Да, конечно, именно это ей необходимо, чтобы избавиться от напряжения. Даже мысль о разговоре, который должен состояться между ними, наполняла ее ужасом.

Сегодня они безвозвратно переступили грань между работодателем и служащей. Возвращения назад для них не существует. Она не сможет доработать оставшиеся три недели. Ну ладно, это действительно лучшее обсудить позже.

— Хорошо, — сдавленно произнесла Грейс. — Я вернусь в квартиру и начну упаковывать вещи.

— Грейс!

— Да? — Она осторожно взглянула на него.

Цезарь судорожно вздохнул. Приятная прогулка по Буэнос-Айресу, танго, возвращение домой, занятие любовью, казалось, были не несколько часов назад, а по меньшей мере несколько дней. Цезарь пока не знал, о чем говорить с Грейс после всего, что произошло. Но, надо думать, за несколько дней, что они проведут вдали друг от друга, он найдет нужные слова.

— Ничего, — бросил он. — Надеюсь, ты спокойно, без всяких происшествий долетишь до Англии.

— Без всяких происшествий? — эхом откликнулась Грейс.

Цезарь сжал кулаки:

— Грейс, я пытаюсь быть вежливым.

— Почему?

Он нахмурился при виде ее недоумевающего взгляда:

— Так лучше.

— Может быть, — с гримасой на лице ответила Грейс. — Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделала, вернувшись в Англию?

— Например?

— Не имею представления. — Она вздохнула. — Просто я тоже пытаюсь быть вежливой.

Цезарь нашел ее попытку раздражающей.

— В моем кабинете лежат бумаги, которые Рафаэль должен забрать. За исключением этого я не могу придумать ничего.

Цезарь не нуждается в ней и никогда не будет нуждаться. Грейс ощущала острую боль в сердце, сидя в машине, которую вел Рафаэль.

Только упаковывая чемодан, она вспомнила, что забыла бюстгальтер в спальне Цезаря. У нее не было ни малейшего желания оставлять его там. Чтобы его нашла Мария?!

— Что ты делаешь?