— Я помню, — заявил Цезарь.

Бет подняла глаза к потолку:

— Почему я не удивлена? Если ты называл свою сестру Брелой, как она называла тебя?

— Она не могла произнести Цезарь, поэтому называла меня…

— Зар, — вырвалось у Бет.

— Да. — Голос Цезаря был хриплым.

Бет несколько секунд молчала, затем небрежно бросила:

— Я случайно догадалась.

— В самом деле? — спросил он.

— Скорее всего, — кивнула она. — Это только ты помнишь, что с тобой происходило в двухлетнем возрасте.

— Ты…

— Вы понимаете, что опять взялись за старое? — вмешалась Грейс. На губах девушки появилась улыбка, когда на нее уставились две пары одинаковых темных глаз. — Вы ссоритесь как дети, — терпеливо пояснила она. — Как родственники.

Бет надулась:

— Эстер и Карлос — милые люди, но мне совсем не светит иметь невыносимого старшего братца.

— Бет! — Грейс в смятении покосилась на Цезаря и вздрогнула, услышав его смех.

Он был так хорош собой, что она невольно залюбовалась им.

— Не вижу ничего смешного, — пробурчала Бет.

— Просто ты такая же откровенная, как твоя сестра, — произнес Цезарь, когда обрел способность говорить.

— Это потому, что… — начала было Бет.

— Ты не выспалась, — перебила ее Грейс, беря за руку. — Пора спать, пока ты не оскорбила нашего хозяина еще сильнее.

Если Бет окажется его сестрой, они составят ту еще парочку.

— Он нагрубил нам, когда мы приехали.

— Бет, пожалуйста!

— Хорошо-хорошо, — уступила Бет. — Иду спать. А ты держи руки подальше от моей сестры. — Она бросила на Цезаря предупреждающий взгляд и ушла.

Грейс намеревалась последовать за ней.

Но сначала нужно было кое-что сделать. Она повернулась к Цезарю:

— Пожалуйста, не обижайся на Бет. На нее все это повлияло гораздо сильнее, чем она хочет показать.

— А ты? Что ты почувствуешь, если Бет на самом деле окажется Брелой?

Лоб Грейс прорезала морщина.

— Как странно, что она узнала это имя и вспомнила, как называла тебя.

— Так как ты себя почувствуешь? — настойчиво повторил Цезарь. — И что ты испытываешь ко мне?

Грейс была уверена, что еще несколько секунд назад Цезарь не стоял так близко от нее. А теперь она вдыхала аромат его одеколона и ощущала жар, исходящий от мужского тела…

Она постаралась прийти в себя:

— В конце концов…

— Я скучал по тебе эти три дня, Грейс, — хрипло проговорил Цезарь, убирая прядь волос, упавшую ей на лицо. — Больше, чем я мог предположить. Гораздо больше.

Грейс взглянула на него и тут же пожалела об этом, увидев, что его взгляд устремлен на ее губы. Они неожиданно пересохли, и Грейс облизнула их.

— Что, больше никто не бросает тебе вызов? — Она постаралась шуткой разрядить напряженную обстановку.

— Никто, — согласился Цезарь. — И никто не танцует со мной танго. И никто не вытаскивает меня из башни, чтобы нюхать розы. Грейс…

— Цезарь, не важно, как это выглядит, но я вернулась не для того, чтобы говорить с тобой, — перебила его Грейс, отодвигаясь. — Сейчас ты находишься на пике эмоций, неуверенность смешивается с надеждой…

— Ты хочешь сказать, что я признаюсь тебе в этом только потому, что ты, возможно, вернула нам Габриэлу?

— Конечно, — пожала плечами Грейс. — И если честно, я не…

— Так ты искренне веришь, что я заговорил с тобой на эту тему, потому что меня переполняет благодарность? — сухо поинтересовался Цезарь.

Грейс растерялась и попробовала отвлечь его:

— Я всего лишь пытаюсь объяснить тебе, что Бет взвинчена. Обычно она так себя не ведет.

— А может, она поняла, что я собираюсь соблазнить ее сестру и хочу провести с ней ночь в своей спальне.

Глаза Грейс расширились, когда руки Цезаря обвили ее талию. Он прижал ее к своему мускулистому телу. Девушка почувствовала его возбуждение.

— Вот как? — прошептала Грейс.

Цезарь наклонил голову и коснулся губами ее горла.

— Да, так, — подтвердил он.

— Я… Цезарь, это не слишком хорошая идея.

Грейс протестовала, однако ее спина уже выгнулась от наслаждения. Для этого ей Достаточно было ощутить его близость.

Цезарь взглянул на нее сверху вниз и медленно отпустил:

— Ты не слышала, что я сказал минуту назад, Грейс? Я скучал.

— Ты отослал меня в Англию, — напомнила она.

— Тогда это казалось мне правильным. Я должен был убедиться, что между нами существует нечто большее, чем страсть. — Его ноздри затрепетали. — Об этом решении я пожалел почти сразу после твоего отъезда.