Шрифт:
— Вот бы Генку сюда, — вспомнила Анка подругу.
— Зря отговаривали ее, — тихо засмеялась Таня. — Пускай поехала бы с нами. А то все ей кажется, что мы отгораживаемся от нее.
— Куда ей там! — махнула рукой Дарья.
— Мой Кирилл правду говорил, — сказала застенчивая жена Душина. — С ее сердцем она здесь в первый же день свалилась бы.
Женщины лежали на мягкой соломе и, глядя в звездное небо, с тревогой прислушивались к отдаленной орудийной канонаде. Беседовали вполголоса. Разговор их вдруг оборвала подкатившая к стану райкомовская машина.
— Где бронзокосская бригада? — услышала Анка голос Жукова и вскочила:
— Тут, Андрей Андреевич…
— Зотова жива-здорова?
— Жива! — подхватилась Таня. — А что, Андрей Андреевич?
— Что тебе снилось прошлой ночью?
— Не помню. Спала как убитая.
— Получай письмо от Дмитрия, А всем остальным — поклон от рыбаков. Я только что с Косы.
— Письмо?! — вскрикнула Таня, бросаясь к Жукову.
Анка почувствовала, как у нее оборвалось что-то в груди, ноги вдруг ослабели. Она привалилась к столбу, подпиравшему перекладину, на которой висел обрубок рельса.
«Какая она счастливая!..» — невольно позавидовала Анка и тут же вздрогнула от прикосновения руки Жукова.
— И тебе весточка от него. Держи.
Не помня себя, Анка бросилась в полевой вагончик, где спали школьники, зажгла фонарь, развернула сложенный треугольником лист бумаги, но прочитать написанное не могла. Руки дрожали, буквы прыгали перед глазами.
«Да что же это со мной… Лихорадка хватила меня, что ли?..» Наконец успокоилась, прочла:
«…Ты и Валя всегда со мной, в моем сердце. Живу мыслями о вас. Всего два месяца, как мы расстались, а мне кажется, что прошла вечность. Адреса пока не сообщаю, он на днях переменится. Жди очередного письма. Береги себя и нашу рыбку золотую — Валюшу. Целую.
Твой Яков».
Из глаз Анки хлынули неудержимые слезы, слезы радости. Они словно живительная роса омыли ее истомленную тревогой душу. Бесконечно счастливая, Анка спрятала письмо за пазуху, взглянула на безмятежно спавших девочек, задула фонарь и на цыпочках вышла из вагончика. Таня, окруженная женщинами и девушками, дочитывала обстоятельное письмо мужа. Жуков светил ей карманным фонариком.
— Ну, что пишет Митя? — спросила Анка звонким голосом.
— Воюет! — подняла на нее Таня радостно-возбужденный взгляд. В бледном свете фонарика ее голубые глаза казались совсем синими. — Он вместе с Виталием Дубовым служит в артиллерии. Виталий командует орудием, а Митя в его расчете наводчиком.
— А Гена…
— Получила и она от Дубова письмо, получила, — перебил Анку Жуков.
— Теперь она на седьмом небе.
— А ты и Таня на каком? На шестом? — спросил Жуков.
— Нет, я на восьмом! — воскликнула Таня.
— Значит, я на девятом, — сказала Анка.
— Тогда возьми и меня к себе, поместимся, — пошутила Таня.
Жуков отвел Анку в сторону, спросил:
— Когда закончите работу?
— Завтра. Осталось убрать пять-шесть гектаров, не больше.
— Заканчивайте. Слышишь, орудия гукают?
— Мы рады бы вовек их не слышать…
— Да вот приходится. Завтра же по домам.
— Хорошо, Андрей Андреевич.
На следующий день, как и в предыдущие, все взрослые приступили к работе до восхода солнца. Мальчики и девочки спали в полевых вагончиках. Их разбудили, когда поспел завтрак. Поев жаренной на сале яичницы и запив ее молоком, школьники, прихватив сумки, побежали собирать колоски. Они напоминали шуструю стаю воробьев, оглашая поле безумолчной чирикающей разноголосицей.
День прошел в напряженном труде. И когда красноватый, будто раскаленный, диск солнца коснулся гребня далекого стенного горизонта, в барабан молотилки подавали уже последние снопы. Со всех сторон к стану сходились группами старики, женщины, девушки, ребятишки. На стане готовился отменный прощальный ужин. Увидев Анку, Валя со всех ног бросилась к ней, прижимая к боку висевшую на шнуре сумку.
— Мама, посмотри, — жаждая похвалы, торопливо говорила она. — Я опять насобирала полную сумку колосков.
— Ох ты ж умница моя, — Анка поцеловала ее в мокрый от пота лобик.
Высоко в небе показалась «рама». Она сделала над степью круг и ушла в сторону моря. Солнце зашло. На западном небосклоне заполыхало зарево заката. И вот тут-то послышался мощный гул моторов. Все устремили настороженные взгляды в небо. В нем появилось звено «юнкерсов», сопровождаемое двумя «мессершмиттами». Люди заволновались, по толпе пробежал тревожный шепот:
— Немецкие…
— А ну, как сыпанут бомбами?..