Я наклонился вперёд, разгоняясь сильными движениями. Рядом ехали Стретч и Дарнелл, я слышал, как шуршат по асфальту их роликовые коньки. По мере того как мы набирали скорость, до меня начал доноситься шум машин на Миллер-стрит. Я услышал автомобильный гудок. Чьи-то крики…

Я продолжал нестись вниз… вниз… смеясь сквозь темноту.

— Люк. Осторожно! — услышал я панический крик Дарнелла.

Потом отчаянный скрип тормозов. И опять гудки.

Я закинул голову назад, расхохотался и с диким воплем перелетел через Миллер-стрит под визг колёс моих коньков.

Потом, развернувшись и плавно затормозив, я сорвал с лица шарф. И увидел Дарнелла. Он стоял на краю тротуара на другой стороне Миллер-стрит. Рот его был открыт. Он покачал головой.

Ко мне подъехал Стретч.

— Ты, псих ненормальный! Тебя три раза чуть не сбило! — крикнул он.

Я спокойно протянул руку:

— Выкладывай денежки.

— Дуракам везёт, — пробурчал Стретч и шлёпнул десять долларов в мою руку в перчатке. — Ты ненормальный. Честное слово. Ты просто настоящий сумасшедший.

Я засмеялся.

— Спасибо за комплимент! И за десять баксов!

Ворча себе под нос, Стретч покатил к своим приятелям.

Дарнелл подождал, когда образуется просвет в потоке машин, потом подъехал ко мне. Вытер пот со лба.

— Тебя чуть не сбило, — сказал он, и в голосе его слышалась дрожь. — Зачем ты это сделал, Люк?

Я улыбнулся.

— Потому что могу.

Ко времени нашего школьного похода потеплело. И хотя деревья стояли голые, воздух в лесу был приятным и свежим, почти как весной. Высокие белые облачка виднелись кое — где на ярко — голубом небе. Сухие листья и тонкие ветки хрустели под нашими ногами, когда мы шли меж высоких деревьев к поляне, где решили разбить палатки.

Я шагал, сгибаясь под тяжестью рюкзака, сжимая в одной руке маленький череп. Несколько ребят пели битловскую песню. За мной несколько девчонок рассказывали анекдоты в лицах и после каждого громко хохотали.

Тренер Бендикс и мистер Реймонд, другой учитель физкультуры, вели нас по извилистой тропе среди деревьев. Я шёл ближе к концу цепочки ребят.

Обернувшись, я увидел рядом с собой Ханну. На ней была её голубая ветровка с поднятым капюшоном. Она ковыляла, опираясь на костыль, стараясь не отстать от других.

— У тебя есть вода? — спросила она.

Я замедлил шаг.

— Родители разрешили тебе пойти? Твоей ноге лучше?

— Не то чтобы разрешили, — ответила она, хмуря брови. — Но я им сказала, что всё равно пойду, что не могу это пропустить. У тебя есть вода? Я умираю!

— Да, конечно.

Я полез в рюкзак за бутылкой с водой.

— А ты разве не взяла?

Ханна вздохнула.

— В моей бутылке была, наверное, дырка. Вся вода вылилась и намочила запасную одежду в рюкзаке. Теперь мне нечего надеть.

Я дал ей бутылку с водой.

Опёршись на костыль, она откинула назад капюшон, и я впервые увидел её лицо.

Её кожа была покрыта большими красными прыщами.

— Ханна, что это? — вскрикнул я. — У тебя на лице…

— А ты не смотри! — бросила она.

И, отвернувшись от меня, сделала большой глоток воды.

— Но всё же от чего это? Ядовитый плющ?

— Нет, не думаю, — сказала она, по-прежнему стоя ко мне спиной. — Я с этим проснулась. Какая-то красная сыпь. По всему телу, — она вздохнула. — Не одно, так другое.

Потом отдала мне бутылку и натянула на голову капюшон.

— Спасибо за воду.

— Чешется? — спросил я.

— Отстань от меня! — сердито выкрикнула Ханна.

Схватив костыль, она переставила его далеко перед собой и поспешила вперёд, волоча забинтованную ногу по грязной тропинке.

Как ей не везёт! И, наверное, по моей вине, подумал я, сжимая череп в кармане.

Но почему все эти несчастья сваливаются на неё? Почему удачи не может хватить на нас обоих?

У меня не было времени об этом размышлять. За своей спиной я услышал пронзительные испуганные крики. И увидел убегающих с дорожки ребят. Они визжали, звали на помощь.

Я повернулся и побежал к ним. Тяжёлый рюкзак колотил меня по спине.

— В чём дело? Что там у вас? — крикнул я.

В ответ опять раздался визг.

И тут я увидел двух огромных коричневых змей. Извиваясь, они спускались с низкой ветки дерева, перекрывая тропу.

Того же цвета, что и дерево, они изгибали свои длинные тела толщиной с садовый шланг и разевали пасти.

Не раздумывая, я бросился к ним, выставив вперёд руки.

— Люк, что ты делаешь? Не приближайся к ним! — услышал я голос тренера Бендикса.