Между тем двадцать четыре старца падают ниц перед Сидящим на престоле, поклоняются Живущему веки вечные и, полагая свои венцы перед ним у престола, говорят: «Достоин Ты, Господи, принять славу и честь и силу, ибо Ты сотворил всё и всё по твоей воле существует и создано!»

В деснице у Сидящего на престоле появился свиток, испещрённый письменами с обеих сторон, опечатанный семью печатями. Ангел Могучий провозгласил громовым голосом: «Кто достоин снять печати с этой книги и раскрыть её?»

Но никто не мог ни на небе, ни на земле, ни под землёй, ни под водой раскрыть эту книгу и посмотреть в неё. И я заплакал, что нет никого достойного прикоснуться к этой книге и прочесть из неё.

И тут один из старцев сказал мне: «Не плачь. Вот лев из рода Иудина, из корня Давидова победитель. Он сможет сломать семь печатей и открыть книгу сию».

Все нудисты — импотенты, а нудистки — нимфоманки (надпись на пляжном заборе).

«Свет наших душ желанен аду. Игра с огнём исчадьям бездны люба».

«Душа — она и есть огонь в крови».

Пур — Шпагатов хотел было привлечь к борьбе с нудистами Пизу. Мотивировал тем, что, если победят нудисты, то заведение Пизы потеряет смысл. На что хозяин стриптиз–клуба с вызывающим спокойствием ответил: нудисты никогда не победят. И аргументировал: чтобы им победить до такой степени, что показ обнажающейся женщины перестанет чего–то стоить, необходима партия нудистов. А это невозможно по многим причинам. Ну, хотя бы по такой: в партию голожопых вряд ли запишется кто–нибудь из стариков или старух. А ведь на этом возрасте и держится всякая партия. Старым людям всё равно, каково у них телосложение. Их тела на босу ногу не возбуждаются. Да и вообще у большинства никак не возбуждаются. Возраст.

Южная молодёжь, на которой можно делать политику, не сможет ходить на собрания в голом виде. Потому что всякое такое скопление людей — не забывай о темпераменте — превратится в группен–секс. Но даже если допустить, что нудисты победили, то в государство, где все голые, в том числе и президент, и премьер, и спикер, и министр иностранных дел и т. д. и т. п., никто не захочет ехать. Мусульмане — первые. Им запрещено Кораном и шариатом. Да и другие, даже атеисты, вряд ли согласятся сесть за стол переговоров с партнёрами, у которых даже фиговые листки отсутствуют. Ну, а если всё–таки случится невозможное: произойдёт мировая революция, и всюду во всех странах победят нудисты, моё заведение не закроется. Я стану показывать одетых женщин. Однако вряд ли такое возможно. Северные страны никогда не разденутся: у них большую часть года холодно.

Нудизм — это не стриптиз, но и не антистриптиз. Это комплекс неполноценности.

Старайся не говорить ничего, о чём будешь потом сожалеть.

Если не знаешь, что сказать, лучше промолчи.

Арба не только для арбузов.

Муха ползала по стеклу.

Было ползала зрителей.

Женщина — это территория, которую надо тщательно охранять.

Девица с короткими зубами. Улыбка невыгодна для неё: обнажаются дёсны. Хоть и розовые, а всё–таки веет от этакой улыбки грустью старости.

Мур:

— Я стрелок, но не охотник. Стрелять в живое не могу. Тем более, в ребёнка.

Первым к сбитому гражданину подбежал он. Стал нажимать пострадавшему на грудь, дышать: рот в рот. Он массировал ему ребра так, что трещали кости. В толпе кто–то даже обронил: пусть лучше рёбра поломаны будут, но живой останется.

И бедняга задышал.

А спасатель покрылся потом, ослабел, словно полумертвец. Ему подумалось: полупокойник отсосал из него жизненную силу. Спасатель блевал, вздрагивал. Голова кружилась. Весь вечер он пил, чтобы оглушиться, но так и не смог опьянеть. Просто забылся. Лишь под утро проснулся в хибаре. Пробудился от страшного, опустошающего ощущения. Сердце колотилось, кувыркалось. Он испугался, застонал. Подружка ночи спала чутко — как и положено даме её профессии. Вскочила, принялась отпаивать его каплями.

Через полчаса ему стало легче. Он даже рассмеялся. И принялся рассказывать о том, как сам несколько часов назад спасал попавшего под машину человека.

Девка, выслушав его, сказала:

— Мы только то и делаем, что всю жизнь спасаем друг друга.

Его поразили две вещи. То, что она, несмотря на своё положение, считает себя равной среди равных, то есть человеком, и что она умная баба. Ответ ночной подружки так поразил его, что он тут же сделал ей предложение.

Да! Шлюхе. Да — Пиза! Правда, он тогда ещё не был тем, то есть этим Пизой. Но всё–таки.

Говорят, что именно тогда, в то раннее утро Пиза и придумал себе этот самый бизнес. Так вот.

Но замуж за него она не пошла и участвовать в деле — к чести её — ночная девка Пизе отказала.

Как раз среди шлюх и встречаются чаще всего умные бабы. Пиза.

Те, которых не проведёшь, которые всё и всех видят в истинном свете, это несчастные люди. Даже изощрённое лукавство, даже нейтральная гримаса не могут скрыть от глаз этих несчастных истинную личину подлеца, дурака, беса… И те, зная это, конечно же, отличают сию проницательность по–своему. Однако несчастье пристальных даже не в боязни пострадать за свой дар, а в том, что нет у них радости в жизни. На каждом шагу, куда ни глянут, видят они грязь, мерзость, преступление, ад.