– Интересно, а живопись и литература - это не искусство, что ты их так выделяешь. Хотя подковать, Свин, тебя бы действительно не помешало, я бы на это посмотрел.
– Бормотал Измайлов себе под нос, веселя себя и окружающих.

– Тем более, что из такого широкого кругозора и рождается разумный подход к чему бы то ни было. Вы согласны со мной, Антон Данилович?
– Свинцов сделал акцент на последних двух словах и умолк в ожидании.

Клюмкин не сразу понял, что обратились к нему, а просто почувствовал очередную паузу, и в надежде на то, что это и есть конец тоста, поспешил, было, опорожнить, терзавшую его душу, рюмку. В последний момент он понял что к чему, и чуть не налил водки себе за воротник.

– Да-да, Вениамин Эдуардович, однозначно, так и есть.
– Поспешно засеменил Клюмкин.

– Ну, ты, Веня, молодец, - снова забормотал Измайлов.
– Теперь-то всем понятно, кто тут "тварь дрожащая", а кто "право имеющий".

Свинцов, расплываясь в высокомерном самодовольстве, продолжил.

Мысли соскакивали с одной на другую, отходя все дальше от, собственно, темы корпоративного вечера, все больше оплетая ореолом благочестия его персону.

– Но знаете, дорогие коллеги, тут все легко объясняется. Многим, наверно, интересно, почему кого-то глубоко интересуют вопросы этики и морали, а кто-то, в лучшем случае, пару раз слышал эти слова.
– Свинцов сделал короткую паузу, которая тут же заполнилась подхалимским смехом.

– Ведь это все объясняется научно, это же банальная пирамида потребностей Масловского. Думаю, все о ней слышали. Ведь человек, умело заполнивший нижние уровни своих потребностей, так сказать, потребности первичного звена, может перейти к реализации потребностей высших, недоступных людям, грубо говоря, голодным.

На последних словах Свинцов изобразил сочувственный смешок, якобы очень сопереживая этим самым голодным, коим не доступен вкус пищи духовной.

– Ну, судя по твоим габаритам, ты действительно умело и, главное, очень плотно заполняешь нижние уровни своей пирамиды.
– Все не успокаивался Измайлов.
– Да и Диоген из тебя не выйдет, разве что последняя модель Мерседеса будет иметь форму бочки.

– Но и тут все объяснимо. Ведь в конечном итоге - все это порода. Даже по имени человека можно судить о том, что он из себя представляет. Возьмите любого. Силу можно даже в фамилии почувствовать, неспроста же один Пухов, а второй Железнов.

В ту же секунда Измайлов, изобразив на лице крайнюю степень благоговения, чуть ли не выкрикнул.
– Тут ты, Свин, в точку попал, даже и не поспоришь!

Финальных аккордов речи, и сопровождающих подколов Измайлова, Шумский уже не слышал. Он погрузился в свои мысли и думал о чем-то волнующе приятном в целом, и в тоже время ни о чем конкретно.

Когда официальная вступительная часть закончилась, все разбились на небольшие группки и занялись обыденным поглощением пищи и алкоголя. Семен подходил то к одной компании, то к другой и со всеми весело о чем-то говорил. Будто забыв, что за рулем, Шумский непривычно много для себя пил, частично по причине того, что абсолютно не чувствовал алкогольного опьянения. Внутренняя радость, словно навеянная откуда-то извне, усиливалась, и ему хотелось каких-то острых и волнующих ощущений. Желание почувствовать азарт и скорость, заполнявшие его душу во времена юности, будто кто-то достал из глубин его подсознания и заставил заиграть еще сильнее, чем когда-либо.

Выйдя на улицу, он с удивлением смотрел на людей, прячущихся от ночного ливня, который ему казался приятным осенним, но еще теплым дождиком. Шумский медленно прошелся к машине, время от времени запрокидывая голову, чтобы как можно лучше прочувствовать на себе прикосновения капель воды, и все с тем же желанием остроты ощущений и скорости сел за руль. Машина с заносом вылетела с парковочной площадки. Шумский почувствовал, будто, сидя за рулем своего автомобиля, он оседлал какой-то мощный энергетический поток жизни, который несет его вперед, в счастливое будущее, и все набирает обороты. Стрелка спидометра стремительно отклонялась, и Шумскому, не ощущавшему ни скорости, ни алкогольного хмеля, хотелось еще и еще заострять то приятное чувство, отдающее стуком у него в груди. Чувство это становилось все сильнее и сильнее, как будто по воле какой-то внешней силы.

Киев 24.04.2014