Когда линза выплыла на середину впадины в иззубренной линии дальнего леса, оттуда хлынули едва заметные лучи. Чем больше я на них смотрела, тем ярче и четче они становились, будто резкость в бинокль наводишь. Однако я отдавала себе отчет, что одновременно вижу обычный лес, гораздо более плотный и материальный, чем "глюк".

Лучи бешено вращались, и из этого вращения постепенно сформировался светящийся туннель, упирающийся почти точно в то место, где мы сидели. Почему-то я оглянулась. Прямо за спиной в лес уходила та сама "зловещая" просека - черный провал в бледно освещенной стене леса.

– Ты тоже что-то заметила?
– недоверчиво спросил вдруг Волк, глядя на меня в темноте поблескивающими глазами. Я внимательно всмотрелась и подумала, что, наверное, именно так выглядит породистая гончая, учуявшая зверя. А потом увидела вокруг его головы какое-то желтоватое свечение с голубыми разводами, расходившимися в стороны наподобие переливов северного сияния. Я молчала, открыв рот от удивления, понимая, что я вижу его ауру! "Это же то самое, что аурой называется", чуть не закричала я. Или даже закричала - не помню. Кажется, у меня начался словесный понос, от удивления, надо полагать. Я болтала без умолку минут пять, в частности, описав не только ауру Волка, но и увиденный мной туннель.

– Да, - удовлетворенно сказал Волк, - мне сказали, что там проход в другой мир... или измерение, я не понял.

Когда я вновь посмотрела в провал лесного горизонта, линза вновь показалась - уже с противоположной стороны. Ее траектория на этот раз лежала точно поверх звезды. В тот момент, когда линза проходила по звезде, та явственно мигнула.

Как завороженная, я смотрела на чечевичное зернышко, неторопливо бегущее по небу, словно челнок. Челнок, ткущий тоннели в другие миры и измерения. Лучи тоннеля снова перемешались, и вот - передо мной уже другой тоннель. Теперь в сечении он был не круглый, а скорее квадратный.

– А тоннель-то поменял конфигурацию!
– сказал Волк, протягивая руку по направлению взгляда. Я подозрительно уставилась на него. Ну не могут быть такие совпадения, не могут!

– Как ты это понял? Ведь я-то вижу, а ты слышишь?!

– Я и сам не знаю, - смутился тот.
– Слышу, и все.

В этот момент Алексу, наверное, надоело ждать, и он сказал:

– Пойдемте, а то потом не интересно будет.

Мы встали и пошли через поле. Луг и тропа под ногами были хорошо видны в ярком свете звезд. По обеим сторонам едва натоптанной тропки поднималась луговая трава с высокими пучками зверобоя и редкими ромашками. Как-то внезапно мы спустились в неглубокий овражек, заросший крапивой выше человеческого роста. Я втянула руки в рукава штормовки, словно улитка - рожки. Еще пришлось перелазить через огромный ствол дерева с острыми сучками, поваленного прямо поперек дороги. На дне оврага журчал ручеек с холодной и вкусной водой. Здесь я ничего особенного не чувствовала, хотя позже меня просветили: это место является, якобы, "эмоциональным коридором", своеобразным барьером страха и других неприятных эмоций, которые ограждают Выселки и Пирамидки от ненужных посетителей.

После ручейка пошли узкие поляны. Здесь, оказывается, тоже ставят палаточные лагеря, когда "Муравейник" (поляны вдоль реки) весь забит. Про каждую из полян что-то можно было рассказать.

– Это поляна Портретов, - рассказывал Волк.
– Здесь в 90-м году стояла группа из Питера... Так им однажды ночью на тех вон березах... портреты показывали всех наших вождей. Никто так и не понял, зачем. ...А это - поляна Нечисти. Тут ничего особенного не случается, кроме того, что в полнолуние здесь почти вся местная нечисть собирается. Пляшут. Ты, кстати, туда не смотри, там как раз туманные черти воду мутят.

Конечно, я тут же принялась во все глаза разглядывать, где же это черти воду мутят - всегда хотела понять, как это происходит. Воды там не было. И ничего, кроме тумана - тоже.

– А сейчас будет вообще странное место. Ты сама ощущай.

Место, действительно, было очень странное. Субъективно: словно на ровном месте сперва в горку идешь, затем - вершинка, а потом - резкий спуск, хотя на глаз ничего такого видно. Позже, при свете дня, я это место облазила вдоль и поперек, и даже попыталась произвести приблизительные измерения, но ни подъема, ни вершинки так и не нашла, хотя набор ощущений стандартно повторялся.

А в следующую поездку и само ощущение пропало. Такая вот психологическая аномалия.

Наконец Алекс сказал:

– Сейчас будут Выселки.

2. Выселки. Дух Большого Волка.

Ночь медленно истончалась. С реки постепенно наползали густые языки тумана. На высоких, выше пояса, колосьях трав висели крупные капли воды. Туманы здесь особые. "Сталкеры" называют их живыми.

Мы постояли у поворота, обозначенного заболоченным ручейком. Помню, я подумала еще, что здесь слишком много ручьев - под ногами постоянно хлюпала вода.

Волк в своей обычной манере изрек:

– Аня, ты не пугайся только, если на Выселках что-то случится. Я Хорту вызвал.

– Чего?
– не поняла я.

– Духа Большого Волка. Хорта - мой проводник. Я его вызвал, и он ждет нас, около разрушенного домика.

Меня уже просветили, что разрушенный домик стоит на Выселках, и что это место не простое: там раньше, по словам одних, жил колдун, по словам других - там жили староверы, отселенные из деревни. Сейчас от постройки почти ничего не осталось, но кто ездил в первые годы "аномального бума", даже решались там ночевать - и печка была, и кусок крыши, и лавки.