Наконец мы двинулись вперед. Выселки открылись неожиданно, и сразу с самой лучшей своей стороны.

В призрачном свете звезд редкий прозрачный туман стелился по верхушкам матово отсвечивающих серебряных трав. Три высокие купы деревьев словно делили большой луг на три отдельных поляны, образуя треугольник. Дорога, словно темная лента, исчезала в травах где-то в центре треугольника.

Не сговариваясь, мы не стали включать фонарики. Алекс решительно двинулся вперед. Шагалось легко. Шуршала высокая трава, оставляя на одежде капли воды. Вскоре штаны по колено стали мокрыми.

Когда мы достигли точки, где предполагался центр, Алекс остановился и предложил постоять. Я огляделась. Позади высилась темнющая стена леса, над которой едва мерцали игольчатые световые сполохи. Что это за сполохи, не знаю - увиденное могло быть и просто каким-то оптическим эффектом, и обманом зрения, и реальным свечением. Впереди нас поперек луга лежал густой длинный язык тумана, за которым также вставала бархатисто-черная стена леса. Слева от меня, у видимого начала этого языка, темнели заросли высоченной, выше человеческого роста, травы - как оказалось позже, крапивы и пустырника. Заросли уже были полностью погружены в туман. Однако странное дело: словно кто в этом тумане провел черную линию - белесые заросли рассекала дорожка, будто туман не смел занять ее, и наплывал по краям.

– Смотрите!
– удивленно сказал Волк.
– Нас приглашают к домику. Видишь, как дорожка открыта?..

Отчего-то меня ужасно пугали эти заросли. Представила, что буду мокрая с ног до головы. Бррр...

– Нет, - как можно более решительно заявила я.
– Я не хочу туда идти. Мне здесь больше нравится.

– Честно говоря, мне тут как-то не по себе, - едва слышно пробормотал Волк, и я впервые услышала в его голосе нотку неуверенности. И хотя я не видела лица Алекса, но ощутила, как он встревожился и напрягся.

Честно говоря, я не поняла их напряженности и тревоги. Мне было так хорошо, как, казалось, никогда в жизни не было. Удивительной чистотой веяло в воздухе, туман казался перламутровым и загадочным, луг - неимоверно прекрасным. Это место было ДОМОМ. Домом, в котором никогда не был, но тем милее он становится, когда его находишь. Я ощущала землю под собой на несколько метров вокруг, словно я была большой и мягкой. Я расплывалась вместе с туманом над маковками трав, и проникала между стебельков, и трогала сухие обломки у их корней, и затем проникала еще глубже, в поверхностный слой земли, между плотными шариками чернозема и прошлогодних сгнивших корешков. Я осознавала, что трава мокрая, что кочки сухих ломких стебельков, не видимых глазу - колючие, но хотелось упасть в траву и проникать еще глубже, к самым корням, а затем прорасти. Прорасти здесь пятнами травы и стебельками цветов, побежать соком по стволам берез. Посмотреть на мир глазами птицы, что спала сейчас на противоположном краю поля, скрытым стеной тумана. Поймать луч звезды ажурной паутиной, сотканной пауками на стеблях склона... Вот как хорошо мне было. Наверное, если б я еще немного усилила внимание, я бы почувствовала даже насекомых - всех, что бегали в траве. Однако я просто наслаждалась, растекаясь облаком ощущений по всему лугу, и стояла, вдыхая ночной воздух. Такое со мной было впервые в жизни.

Туман сгущался и подступал все ближе, то переливаясь глубоким перламутром, то приобретая скучный серый цвет без глубины и оттенков. Постепенно он окружил нас ровным кругом. Затянуло дорожку к домику, "отрезало" дорогу назад, покрыло пологом крутой склон к реке, заросший приземистым ельником. Я смотрела и видела, что туман будто бы не смеет переступить определенную черту, оставаясь за границей ровной окружности радиусом метра четыре, словно стены без крыши. Я подумала, что это оптический обман - взгляд погружается и теряется в его разреженности, а затем скачком устанавливает границу. Если приблизиться, то граница, как горизонт, будет удаляться. Так я думала, и хотела в этом убедиться - шагнула вперед раз, другой...

Стена тумана приблизилась. Я шагнула еще.

Несомненно, граница была реальной! Словно мы стояли в храме, уходящем прямо в небо к бледнеющим звездам.

Так мы долго стояли, не переговариваясь. Я ощущала все поле как себя. И каждый раз, когда мысленно натыкалась на ребят, чувствовала в них тревогу и напряженность.

Внезапно мои эмоции по силе и ясности скакнули на порядок. Скачок был ничем не спровоцирован, казалось бы. Вот я просто стояла и слушала - а вот уже вдруг парю на крыльях радости, оторвавшись от земли и даже от верхушек трав. Мне почудилось чье-то смутное присутствие, ничуть не похожее на то, что пересекало нам дорогу на Астралке. Если можно так описать - чувства вообще сложно описать без сравнений - это было нечто пушистое, мягкое. Словно бы большой пушистый зверь положил голову мне на плечо. Я почти услышала около уха его дыхание. Было такое ощущение, словно нашелся давно забытый и щемяще дорогой друг - пришел и принес в подарок россыпь из зачарованных звезд, осыпав ими плечи и грудь. Я вздохнула глубоко-глубоко.

И тут Волк сказал строго:

– Аня, не оглядывайся. Хорта пришел.

Это прозвучало как-то сурово и настолько не к месту, что я поразилась.. Я почти услышала - почувствовала - смех рядом с собой, искренний и веселый, и внутренне на мгновение присоединилась к нему. Чего тут бояться?..

– Он стоит сзади тебя, - сообщил Волк торжественно.

Тут, на мое несчастье, до меня достучалась мысль о странном совпадении его слов и моих ощущений. Ухватившись за ее хвост, я принялась вертеть в себе так и эдак чувство "глубокого удовлетворения", испытанного от доказательства истинности наших с ним способностей.

И, конечно, волшебные ощущения мгновенно поблекли и завяли, затертые суетными мыслями и тщеславием. Я тут же принялась болтать об увиденном. Мол, я Хорту уже как минут пять чувствую, и он классный, и все в таком дух. Алекс как-то странно посмотрел на меня и отошел. Я не поняла его, но вот чувства Волка были отчетливы, несмотря на то, что он молчал. Я их читала, словно ноты.

Он поверил мгновенно в мои слова, и теперь сражался с чувством зависти. Он очень серьезно относился к своему "проводнику", а тут какая-то девчонка... и так запросто... так фамильярно!.. Это был его Хорта, его взлелеянная мечта, его способ разделаться с этой скучной действительностью - и вдруг кто-то нагло ворвался и отхватил кусок от этой мечты.