В коридоре Иоганн встретил Математика. Этот полненький человечек добродушно подмигнул ему и сказал:

– А я уже подумал - галюны забрали бывшего журналиста! Рад, что снова тебя вижу.

– Что такое "куп де вита"?
– спросил Кролас.

– А-а!
– протянул Математик, - Судьба хранит тебя, Журналист! Точно - жить будешь. Это означает - глоток жизни. Тебе дали сильное снадобье, временно спасающее от таракановских мультиков - но проваливающее в безвременье и беспамятство... Из которого безболезненно выходят только молодые и здоровые люди с крепким организмом. Психом ты уж точно теперь не станешь. Тараканову - фига! Но...то, что он втемяшил тебе - осталось.

– Повышенная эмоциональная чувствительность... Что ж! Я к ней уже начинаю привыкать.

– Считай, что легко отделался! Это даже не диагноз, жить с этим сможешь! Считай, что это - дар богов, а не преисподней!

– Гм... Дар богов - в лечебнице?

– Ну... Всякое бывает. Да, журналист! Ты - дважды счастливчик... Прошлый раз Тараканов отменил пирушку, уж не знаю, почему. А сегодня - вечер обязательно будет. С накрытым столом и приглашением всех здесь проживающих. Как специально по заказу, в день твоего воскрешения!
– и Математик вдруг замер, задумался, и вдруг резко отстранился. И как-то вприпрыжку побежал в свою комнату - похоже, какая-то творческая мысль его внезапно озарила.

Кролас сел в армчеар комнаты отдыха и обнаружил лежащую близ подлокотника, на тумбе, газету. Без конца и титульной страницы.

Он её развернул. Прочитал: "Завтра состоятся выборы и обязательное голосование за нашего неизменного гаранта спокойствия и процветания, высокоуважаемого мэра нашего замечательного города, Штык Феогнида Соломоновича, многие ему лета! В понедельник состоится торжественное венчание нашего мэра на следующее царствование. Приглашенные уже получили заранее памятные наградные медали в память об этом знаменательном дне".

"Завтра?! Сколько же я продрых в отключке? Около недели?
– осознал Кролас.
– И, что странно - абсолютно без сновидений!

– "Куп де вита"... Что это означает?
– спросил он мысленно у врана, особо не надеясь на ответ.

– Глоток жизни! Тебя спасла санитар-рочка - от мозгового коллапса! Пр-рощай до следующего утр-ра - такие дела, что к Оливерру я попаду не р-раньше!
– раздался в голове снова голос врана.

Он отправился назад, в свою комнату. "Надо полагать, что пока ещё мне не крутят новые "астральные мультики". А ночью, до утра я продержусь. Сейчас, как мне кажется, вечер. Здесь всегда рассеянный дневной свет, а окна - плотно зашорены. Трудно поэтому понять, какое время суток", - подумал Кролас.

Две приседающие и похихикивающие бабушки почти тут же заявились к нему, вкатили стол-тележку на колесиках и высыпали на тумбочку полагающиеся бады и мутагенклимайтики.

– Ужин сегодня будет, при свечах. Там и покушаешь, любезный! Только - клювом не щелкай, и в тарелку еды себе побольше наваливай!
– сказала та бабушка, что была поменьше ростом, и странно хихикнула.

Потом, так же хихикая и приседая, они отправились дальше.

Немного погодя, очередные размышления Кроласа прервал, как ни странно, звонок. Как в школе или в театре перед выступлением. Он встал и выглянул в коридор. Странная процессия обитателей из больничных палат уже двигалась к большой, во весь проход, и сейчас открытой двери в конце коридора (обычно она была заперта наглухо). Сразу за дверью была мягкая темно-вишневая портьера с золотым тиснением в виде геральдических лилий.

Раздался второй звонок.

– Поторопитесь, молодой человек!
– докучливые санитарки выгоняли всех из комнат и направляли к дверям.

Кролас потек в общем потоке, вместе с собратьями по несчастью.

За портьерой оказался большой банкетный зал со столом посередине. Стол был накрыт по-праздничному. На нём стояли подсвечники со свечами. Приглядевшись, Иоганн заметил, что эти массивные подсвечники были прикручены к столу. Стол был без скатерти, и отлакирован до блеска. Блюда и торты, стоявшие на столе, были просто гигантскими.

Люди, прибывавшие в помещение, по всей видимости, были не только пациентами этого этажа; другие выходили из бокового прохода. И, поскольку оттуда же заявился и сам Тараканов, то, по-видимому, за боковым проходом был спуск, лестница. Аппартаменты самого Тараканова, как знал Кролас, были на втором этаже.

То ли санитары, то ли охранники - все, как на подбор, плечистые и крепкие детины - стояли вокруг стола со всех сторон, ближе к стенам или окнам. Окна, расположенные с двух сторон этого огромного помещения, были зашорены, хотя, как знал Кролас, они выходили в сад. И на всех без исключения шорах красовались виды морских пейзажей. По сторонам от каждого окна, кроме того, развевались от слабого ветерка тонкие газовые шторы цвета морской волны. Стены же в помещении имели приятные абрикосовые, светло-желтые и розовые волны - нанесенные узорами. Вазы на столе имели вид огромных раковин и рыб, а салфетницы - кораллов, медуз и крабов.

– Господа! Я прошу вас всех - присаживайтесь!
– громко то ли пригласил, то ли приказал Тараканов.

Профессор, по-видимому, хотел бы сегодня походить на олимпийского бога, но на самом деле явно смахивал на Нерона. В завитом парике, в чём-то среднем между тогой и халатом малинового цвета с позолотой, нафабренный, завитый, с золотым обручем в волосах, с магнитоброшью с черным камнем во лбу, презрительным орлиным взором, носом с горбинкой, надменными губами и властным подбородком он был угрожающ и страшен своей властью над присутствующими. Но у Кроласа он вызывал лишь затаенную ярость. В особенности, когда он заметил, что Линда смотрит на него с восхищением... Да, Линда тоже уже была здесь. Но Кролас не заметил, когда она вошла. Очень много было народу.