– Я так хочу! Это развлечет меня!
– заорал профессор.

– Хорошо, будь по-вашему, - сказал Амбер, поджав губы. Затем театрально подошел к Линде и возложил свои руки ей на голову. Она же долгое время пристально вглядывалась в шар, и взгляд ее становился туманней и туманней. Если бы не руки Амбера на её голове -- скорее всего, девушка давно бы была без сознания...

И вдруг, каким-то не своим, более низким по тембру и властным голосом, она быстро и громко проговорила нечто совсем непонятное:

Всё будет может так, как ты хотел.

Но позже - каждый в том тебя осудит.

Лишь одиночество бездушных, плотных тел,

А после - чудо. Страшненькое чудо.

Провижу я поездку в никуда

И разговор, дошедший до предела.

Во мрак ушедший Город, и - беда,

И удивленье душ, лишённых тела...

И стрелки на часах единый сдвиг -

С ним измененья и прощанья миг.

Линда умолкла.

– Что ты видишь, Амбер?
– возопил Тараканов.
– Пророчество туманно. Оно относится ко мне? Амбер, подними веки! Скажи, что ты видишь?

Амбер Циммербаум приоткрыл свои глаза.

– Ничего хорошего. Поверьте мне... Ничего хорошего, - проговорил он зловеще.

И, не спрашивая разрешения, направился к выходу.

– Всем - по палатам, и - спать!
– проорал Тараканов.

Вечерний банкет был закончен.

Глава 9. В логове Волка.

Рано утром Шнобель с враном на плече был на улице Мира, в районе дома номер десять.

– И с чего ты начнёшь? Пр-риступай!
– ехидно каркнул вран, сидящий на его плече.

– Почему-то именно отсюда они будут танцевать, так сказать... На всякий случай - надо просмотреть все дома поблизости на предмет обнаружения чего-нибудь необычного, - размышлял Шнобель.
– В конце концов, сюда планируется переть не что-нибудь, а огроменную дуру...

– Ага... Скор-рей всего, бар-рокамеру, в которой гермопуля. И всё - в криор-растворе. А в гермопуле - собственно капсула с клоном, - прокаркал вран.

– Ага... В утке - яйцо, в яйце - сундук, в сундуке - игла... Или, как там, в сказках? Тенгу, я не понимаю - зачем криораствор?
– последний вопрос Шнобель задал чисто риторически.

– Кр-риорастворр - это чтобы не пр-роникали болезнетворр-ные бактерии, любящие др-ругую среду. А внутр-ри капсулы - тепло. Так устр-роено. Так и нас выр-ращивали, - заметил вран.

Шнобель поежился.

– Ладно, вранчик! К тебе-то я уже привык, и твоего создателя понимаю. Но - скоростное биовыращивание... Никогда к нему сердце не лежало! К нему я точно не привыкну.

– И - не надо. Скор-ро будем др-рапать из города - и попадем в мир, где его нет, и никому оно не нужно в пр-ринципе. Тебе там понр-равится.

– Почему ты так думаешь?

– Ты - р-романтик... Кажется, ты, к тому же, способен, как и Кр-ролас, понять мыслеречь...

– Это ты о чем?

– Я могу говор-рить с человеком внутр-ри его головы, если я на него настр-роюсь, и если у него есть кое-какие способности. Если он не дуб непрошибаемый.

– Ничего себе! Ну... Да, с Кроласом ты общаешься даже на расстоянии... Но я никогда не думал, что это может случиться со мной. Мыслеречь, говоришь? Занятно!

– Попр-робую, если нельзя будет вслух... Почувствую если, что пр-риборы могут засечь звук...

– Гуд... Смотри, вран, первые этажи всех ближайших домов мы проверили, и ничего интересного не нашли. Входы в подвалы - самые обыкновенные. Но вот эта торчащая неподалёку от дороги труба меня настораживает. Широкая труба, и непонятно почему торчит, - заметил Шнобель.
– А вокруг всё закатано в пластбетон.

– Ну, что ж! Пойдем, посмотрим.

Труба действительно оказалась подозрительной. Прикрывал её легкий металлопластовый люк, который Шнобель легко сдвинул с места. Посветил вовнутрь фонариком - дно было неглубоким.

– Пр-рыгай вниз!
– посоветовал вран.

Шнобель спрыгнул. Внутри вбок пошло ответвление, труба более узкая, но достаточная для перемещения по ней человека. И Шнобель двигался по ней вплоть до тупика. А там ход уперся в стенку. Шнобель посветил фонариком и заметил на стенке панель. Он старательно ощупал её. Она была холодная, металлическая. И в ней были небольшие отверстия. Неожиданно из этих отверстий в стене стал выделяться ядовитый бурый газ. Шнобель зажал одной рукой нос, а другой резко нажал только что замеченные под панелью кнопки - их было всего две. Газовая атака тотчас прекратилась, а потолок над ним вдруг стал раздвигаться, быстро образовав квадратное отверстие со стороной метра в три. С видом на небо. Стены, бывшие ранее частями трубы, на определенном промежутке раздвинулись, отъехали в стороны. Шнобель теперь стоял посередине закрытой со всех сторон площадки с бетонными полами. Стена с панелью при этом осталась на месте. Только, при раздвижении стенок, она расширилась, и неподалеку обнаружилась довольно широкая и массивная дверь. Вытерев рукавом ещё слезящиеся от газа глаза, Шнобель уставился на дверь.