— Надо же, он всего лишь попытался успокоить людей!!! И ты не видел, что здесь происходило?!! Ну, ты даешь, Виталий! — ошалело произнес Макс. — Вот это было зрелище! Такого я еще не видел и не испытывал никогда в жизни!

Его глаза блестели от возбуждения и восторга.

— Но ты хоть ощущал подобное, или тоже нет?! — опять возбужденно выпалил Макс, глядя полудиким взглядом на меня.

— Ощущал что? Что я должен был ощущать? — я откровенно не понимал, о чем он пытается мне сообщить.

Да, я чувствовал те энергии успокоения, блаженства, радости, которые сам же и производил в тот момент. А разве я должен был почувствовать что–то еще?

Представители совета, тем временем, стали приходить в себя, но пока молчали, не решаясь вступить в наш с Максом и Лирой разговор.

— Лира объясни же мне, наконец, что?! Здесь?! Произошло?! — я с напором произносил слова, намеренно делая между ними паузы. — Ну же?! Сообщи все по порядку!

Изложив свои требования, я устремил на нее свой взгляд.

— Хорошо, хорошо. Я сейчас только успокоюсь и все, все тебе объясню. — затараторила Лира улыбаясь.

Она тоже была возбуждена до предела, но это было радостное возбуждение, не основанное на страхе, как я успел про себя отметить. Да, это был не страх, но много, много радости. Видимо ощущения, вызвавшие ее, были колоссальными.

— Когда я пошла к совету, то услышала твое предупреждение и остановилась, но это не помогло, так как я находилась уже слишком близко. — начала свои объяснения Лира, все еще волнуясь.

— От поднявшегося шума и переполоха я тоже испугалась, как и все в зале. Но потом поняла, отчего все это, попыталась помочь остальным людям, успокоить их, вразумить. Однако, у меня ничего не получалось, меня не слушали. — продолжала она, глядя мне прямо в глаза.

Я так увлекся, слушая ее объяснения, что даже и не пытался унять то волнение, что ощущалось в ее голосе.

— Я старалась объяснить каждому представителю совета, что волноваться не следует, что это всего лишь замена энергий Духа Атлантиды, но меня мало кто слушал. Все были очень напуганы вспышками и грохотом в зале. Многим стало плохо, и я ничего не могла с этим поделать, абсолютно ничего. — произнося эти слова она слегка погрустнела.

— Подойдя к старейшине Тиру, я попыталась ему объяснить причину вспышек и шума, как вдруг почувствовала, что сквозь меня со спины прошла волна тепла, затем еще одна. Потом кто–то схватил меня за плечо и заставил обернуться. Это был Максимилиан. Он хотел, чтобы я тоже увидела то, что привлекло его внимание. Макс все теребил меня, не мог толком сказать, куда мне следует смотреть, только указывал рукой, потому как был очень напуган. Я обернулась и сразу поняла, почему он был в таком состоянии, что не мог даже говорить. С тобой опять творилось что–то непонятное. — продолжала она свой рассказ, уже понемногу успокаиваясь.

— Ты как–то странно стоял, закрыв глаза, и от тебя во все стороны расходился волнами золотистый свет, проходя через все вокруг, и через меня тоже. Я поначалу очень этого испугалась, не могла даже сдвинуться с места. Ноги меня не слушались. Но понемногу испуг стал исчезать, заменяясь чем–то светлым, приятным. Потом поняла, что эти ощущения приносили с собой волны света, исходящие от тебя. Они постепенно убрали из меня страх. Заменили его спокойствием, миром. Поняла, что ты, наверное, опять в себе открыл что–то новое, чтобы в очередной раз помочь нам. — рассказывала мне Лира, улыбаясь.

— Мне стало так хорошо от этих теплых лучей света, как никогда не бывало раньше. Спасибо тебе, Виталий. Я благодарна тебя за такие прекрасные ощущения и чувства, что испытала тогда.

И тут она не удержалась. Подбежала, и, повиснув у меня на шее, разразилась рыданиями. Ее буквально прорвало от избытка тех ощущений, которые она получила от волн света. Теперь я понял, почему у многих людей в этом зале были красные и влажные глаза.

От слез.

Наверное, я немного «перегнул палку», посылая вокруг не только спокойствие, умиротворение, но что–то еще, от чего они, возможно, и прослезились. И малость перебрал с количеством. Его, вероятно, было слишком много, явно больше, чем было необходимо для погашения страха и исправления сложившейся ситуации. Похоже, что только слезами счастья и можно было выразить тот избыток чувств, полученных от моей выходки. Ну, что ж, здорово.

Нежно обняв, плачущую у меня на плече Лиру, я не стал ее успокаивать и ободрять, ведь это были слезы радости и счастья от пережитого. Просто ждал, пока она сама выпустит из себя излишки переданных мною чувств, пусть даже и слезами. Просто стоял и позволял ей это сделать.

С ее слов я понял, что в зале действительно произошло то, что я замыслил, и все это время представлял, стоя, закрыв глаза.

У меня получилось, опять все получилось. Осознавать это было просто здорово. Настолько приятно, что и у меня тоже выступили на глазах слезы. Я ничего не смог с этим поделать, да и не хотел, если честно. Я тоже был счастлив.