Командир комендантского взвода лейтенант А. И. Дуньшаков доложил Кузнецову, что противник обходит Брест со стороны реки Мухавец и уже накапливается в южной и западной части города.

В кварталах, недалеко от нашего штаба, треск немецких автоматов сливался с дробным перестуком «Дегтяревых». Артиллерия врага била по городу.

Мы начали отходить под прикрытием небольших заслонов пехотинцев, связистов, пограничников, бойцов и командиров разных подразделений Брестского гарнизона. В одной из таких отстреливающихся групп отступал и я. Начальник отряда выделил группу командиров, которые задерживали всех неорганизованно отходящих и вооружали их оружием со склада отряда. В нас стреляли с некоторых чердаков и из окон. Как враги сумели туда попасть?

На восточной окраине начальник отряда создал группы по пятнадцать — двадцать человек, приказал совместно с полевыми войсками сдерживать натиск противника в районе шоссе.

Я действовал в правофланговой группе. Мы залегли в подвернувшуюся канаву. По шоссе уходили штатские, женщины и дети. Тщетно я высматривал Тосю, ругая себя за то, что не помог ей уйти сразу. Потом решил, что она успела выбраться.

Южнее города нарастал грохот боя. Там, видимо, дрались танкисты. В районе складов, которые мы только что миновали и где на посту остался стоять часовой, прозвучали скорые винтовочные выстрелы, покрытые множеством автоматных очередей, затем раздался взрыв гранаты, крики.

— Вот как надо драться, — прошептал лежащий рядом сержант.

В районе вокзала продолжалась перестрелка. Туда пикировали самолеты противника. Все так же гремела крепость.

Из-за домов появились немцы. Идут медленно, уткнув автоматы в живот. Первая цепь редкая, за нею еще. Стреляют прямо перед собой.

— Спокойно… не стрелять… выстрелы не прицельные, — шепнул я соседям, прильнувшим к прикладам.

— Они же видят нас, — сказал сержант.

— Вот до той метки, — сдерживая себя, указал я на забор.

Как только цепь поравнялась с забором, мы открыли огонь.

Противник залег. Видно было, как солдаты в серо-зеленой форме перебежками накапливались в огородах. За домом появился их пулемет. Заговорили немецкие винтовки и автоматы, дал пристрелочную очередь пулемет.

Бойцы приготавливали гранаты, положив их на край канавы, чтобы были под рукой.

Наконец гитлеровцы поднялись. Краем глаза я видел, что и слева, в соседней группе, тоже приготовились отразить атаку. Когда цепь противника подошла на 200–300 метров, мы снова открыли огонь. Их пулемет за короткое время захлебнулся дважды, затем утих, но и гитлеровцы были в нескольких метрах от нас.

Полетели гранаты. Наш сосед слева — лейтенант Дуньшаков, поддержал своим пулеметом. Фашисты отошли, оставив десятки убитых.

Потом, подпуская врагов до броска гранаты, несколько раз меняли рубеж.

Мы в трех километрах от города. Патроны на исходе, и не у всех есть гранаты. К пулемету смогли зарядить лишь три диска. Вместе с сержантом и двумя пограничниками остался на высотке.

Остальные (они были ранены) ушли к видневшимся вдали кустам. Договорились оттуда идти на соединение со штабом.

Приблизились фашисты. Сержант открыл огонь из ручного пулемета…

Подобрав тяжелораненого сержанта, вдвоем с оставшимся бойцом пошли догонять нашу группу.

А в крепости все так же грохочет и полыхает. Правее города тоже пикируют самолеты, а левее — шум танков сливается с пулеметной стрельбой и глухими взрывами.

13.00. Мы уже около четырех часов отступаем с боем.

От синевшего на востоке леса послышался гул артиллерии. Шелестя, над нами пролетали снаряды, разрываясь где-то в районе Буга. Началась артиллерийская дуэль, наши орудия вступили в бой.

Медленно двигаемся по направлению станции Жабинка, что в 25 километрах восточнее Бреста. Там беспрерывно гудели самолеты, стонала земля. Пылали села, черными столбами поднимался дым над Брестом — горели склады, горела крепость, горела станция.

У дороги на окраине Жабинки рядом с полуторкой стояла группа старших командиров — им что-то говорил майор Кузнецов. Молча выслушав мой доклад, он поблагодарил нас, приказав идти в распоряжение начальника штаба.

Раненых было много. Начальник санчасти И. И. Стукалов бледен от усталости и напряжения. Весь запас бинтов и медикаментов у него иссяк, и это заставляло его посылать то одного, то другого своего помощника на розыски в какое-нибудь подразделение, но те возвращались с одним ответом — нет.

Наступил теплый вечер, канонада утихала. Самолеты врага возвращались с бомбежки на запад. Мы шли на восток.

— Мы еще дадим фашистам! — говорили все с ожесточением.

Глубокой ночью на привале я лежал, не в силах уснуть… Хотел найти прямой ответ или оправдать все случившееся, привлекая сюда и коварство немцев, и судьбу, и случайность, и все, что в таких случаях, не объясняя сути дела, может как-то оправдать уже свершившееся. Но в голове возникали упрямые факты: а вчерашний перебежчик на заставе Горбунова?