Володя покачал головой:

— Дело о клещиховском золоте, так его называли между собой. По инстанциям поднялось оно быстро, дошло до областной прокуратуры и там осело.

Уж больно значительная сумма получалась даже просто с количества металла. В сумке его было около четырех килограммов, если мне память не изменяет. Экспертиза установила примерное время пребывания этого груза в воде. Стали смотреть, что произошло странного в деревне близко к этому сроку. Выяснилось — да, было, убийство деда одного одинокого. Жил-был старик, никого не трогал, никого не обижал. В огороде копался, рыбку для кота в пруду ловил и в ус не дул. Но с некоторых пор повадился к нему из Тарасова, это за тридевять земель, заметьте, один крутой бизнесмен, делающий деньги на перепродаже маковой соломки. Ездил, ездил, да и пришиб деда. Как вырвавшийся на улицу цепной пес. За что и посадили его. На следствии объяснялся: мол, под «дурью» был, не знал, что творит.

Теперь, с находкой золота, мотив убийства прорисовался. Может, дед являлся хранителем его сбережений, да не удержался, себе взять захотел, спрятал на дне в камышах? Съездили к тому гангстеру в зону, спросили. Отказался, глаза вылупил: вы что, мол! На том все и кончилось.

«Плохо кончилось! — подумала я про себя. — Ни за что бы на этом не остановилась, будь у меня в руках это золото». Быстро прикинула — есть несколько вариантов действий, и один из них представился мне наиболее перспективным. Его детали сами начали поступать в голову, будто книгу листала. Увлечься как следует помешал Володя:

— А у тебя на памяти есть что-нибудь подобное?

— Я сейчас тоже клад ищу. Сбережения, как ты выразился. Заначку одного покойника, хранящуюся в неизвестном для всех месте. Чем не клад?

— Романтика! — бурчит Володя. — Клад, покойник, частный сыск, звонки по вечерам, после которых надо мчаться сломя голову, как «Скорая помощь» на вызов.

— Вчера звонила дочка покойника, чью заначку надо разыскать. Рэкетиры за дочку взялись, и, похоже, всерьез.

— Вот, плюс ко всему еще и разбойники, — смеется Володя, — я ж говорю — романтика!

Помолчал, подумал, сделал вывод:

— Видно, та еще семейка. Да?

Я отвела взгляд от дороги, глянула вопросительно.

— Разбойники наши впустую не работают, — пояснил он, — вхолостую усилия не тратят. Значит, папаша и нажил, и оставил после себя достаточно, чтобы заинтересовать их.

— Значит, так, — согласилась я. — Но дочка всегда была в стороне от его дел, а умер он внезапно. Чем ей расплачиваться — ума не приложу.

— Кладом и расплатится. Возьмет из него и отдаст.

— Его еще найти надо!

— Ситуация! — трет Володя небритый подбородок. — Горячая ситуация-то!

— Да. Со вчерашнего вечера, — соглашаюсь, — а до этого все мирно было. Видишь ли, незадолго до убийства ее папаши и ограбления их квартиры…

— Погоди! — Володя закрыл глаза и положил ладонь на мое плечо. — Тут целый букет, икебана, а? Убийство и ограбление недавно произошли?

— Да, на днях, можно сказать.

— Когда начинается такая полоса и события в ней идут одно за другим с высокой плотностью, то скорее всего они взаимосвязаны. Это нам с тобой известно из опыта. Подробней расскажешь?

Я еще раз посмотрела на него. Представила на его плечах синие, с красными просветами подполковничьи погоны. Я не простушка и излишней доверчивостью не страдаю. Мой род занятий и доверчивость — вещи несовместимые. Но Кирьянову верю. Знаю, что информацию, полученную от меня, он никогда не пустит в дело, не посоветовавшись со мной.

Владимир, угадав мои мысли, приложил руку к груди и шутливо склонил голову.

— Так как?

— Так вот. Некоему Филиппову Аркадию, ювелиру, работающему на дому «втемную», не так давно нанесли визит достаточно респектабельные граждане и напомнили о безопасности существования.

— Ну да, как положено, — понял Володя.

— Аркадий, человек вполне здравомыслящий, конечно, согласился, что существовать безопасно — это хорошо, и они пришли к соглашению о размеpax суммы, требующейся для этого, и сроке ее передачи этим гражданам. И все закончилось благополучно, на этот раз по крайней мере, но последовали убийство Аркадия и ограбление накануне истекающего срока. Грабят его квартиру, где уже могли быть деньги, приготовленные для разбойников, а самого, пьяного, это по экспертизе, жестоко бьют и оставляют в подъезде. Через несколько часов он погибает от общего переохлаждения.

Дочь покойного, Вера, ночь эту провела вне дома. Вернувшись под утро, все и обнаружила и вызвала милицию.

— Ой! Девчонке-то каково! — подала голос Нина.

— Таково! — оборвал ее Владимир, не любивший вмешательства жены в подобные разговоры, и подмигнул ей через плечо, чтобы не обиделась.

— О рэкете со слов Веры известно?

— Н-не только, — ответила я.

— Три варианта! — Владимир устремил вдаль загоревшиеся глаза. — Первое: конфликт с рэкетирами. Аркадий Филиппов по каким-то причинам отказался платить или попытался изменить условия. Причитающееся им «граждане» взяли сами, поучив при этом хозяина покладистости. Убивать не планировали, замерз тот сам по себе.